Проводив меня в гостиную, она просит немного подождать, а сама отправляется к мистеру Николсону.

Оставшись одна, я перевожу внимание на Мистера Мяу, который с каждой секундой становится все более возбужденным и безо всякой причины скалит зубы на один из портретов мистера Николсона.

– Полегче. – Я прижимаю его к себе. – Мы ведь не хотим испортить ничего ценного. Я не смогу возместить ущерб, пока не получу наследство, – шепчу ему на ухо.

И снова ловлю себя на том, насколько глупо я себя веду. Не похоже, что котик меня понимает. Хоть язык его тела и уверяет в обратном. Он умное животное, и ему нравится, когда я обращаюсь к нему напрямую.

– Мяу! – кричит он, вырываясь из моих рук.

Я уже собираюсь встать и побежать за ним, но звук тяжелых шагов останавливает меня.

В дверях появляется мистер Николсон, постукивая тростью по полу.

– Мисс Дарси! Как приятно видеть вас! – восклицает он с добродушным видом.

Я расплываюсь в улыбке.

– Спасибо, что пригласили меня. Надеюсь, я не доставила вам неудобств.

– Нет, конечно, – отмахивается он. – Хелена сейчас принесет чай. А пока давайте присядем. – Он проходит вглубь комнаты.

Я продолжаю внимательно осматриваться в поисках котика, но все же устраиваюсь на диван напротив мистера Николсона, повернув колени вправо и выпрямив спину.

Когда мистер Николсон садится и отставляет трость в сторону, подальше от меня, в гостиную врывается Хелена с чайным подносом.

Она щебечет без умолку, уверяя, что мне очень понравится блюдо, которое она готовит, и что к ним давно не заглядывали гости.

– Можете идти, Хелена, – говорит мистер Николсон, когда разливает по чашкам чай.

– Конечно, сэр, – отвечает она таким беспечным тоном, что я почти ожидаю, что она вылетит из комнаты, а не уйдет спокойным шагом.

И тем не менее ее поведение успокаивает меня. Многое можно понять о человеке по тому, как он относится к своим сотрудникам. А Хелена, похоже, обожает мистера Николсона.

– Что привело вас сюда, мисс Дарси?

– Я хотела узнать, не могли бы мы продолжить нашу беседу. Вы сказали, что знали моих родителей, и мне бы очень хотелось услышать больше, если вы не возражаете.

Он задумчиво кивает.

– Конечно. Я с радостью расскажу все, что знаю. С чего хотите начать?

– Кем была моя мать? Я сомневаюсь, что она носила фамилию О'Салливан. До сих пор никто из жителей не узнал ее.

– Верно, – протяжно говорит он и делает глоток чая. – Полагаю, она пыталась выдать себя за приличную вдову, не так ли?

Я киваю. Она всегда говорила, что мой отец умер еще до моего рождения.

– Вы не ошиблись. Ее фамилия не О'Салливан. – Он делает паузу. – А Николсон.

Я смотрю на него в полном замешательстве, хлопая ресницами.

– Н-николсон? – тяжело сглотнув, повторяю я.

Он мрачно кивает.

– Она была моей дочерью, – признается он с глубоким вздохом.

– Что? – вскрикиваю я, и мои губы приоткрываются от шока.

– Не скажу, что всегда был хорошим отцом, – отвечает мистер Николсон. – И мне некого в этом винить, кроме самого себя. Но я и подумать не мог, что она сбежит, более того, приложит немало усилий, чтобы ее не нашли.

– Но… – Я моргаю, медленно переваривая услышанное.

– Возможно, я слишком остро отреагировал, услышав о ее отношениях с Лео. Он был женат и… – Мистер Николсон поджимает губы. – Она могла быть очень упрямой, когда хотела. – Он качает головой, и на его лице появляется печаль.

– Вы знали, что она была беременна?

– Подозревал, но не знал наверняка. Лишь многим позже Мордехай сообщил мне, что обнаружил брошь с лебедем, выставленную на продажу. Вот так мы и узнали о вас.

– Если вы знали… – Я делаю паузу, чтобы подобрать правильные слова. В конце концов, не каждый день узнаешь о дедушке, который все это время знал о твоем существовании, но предпочел остаться в стороне. Неужели, как и Лео Пирс, мистер Николсон не считал меня достойной? – Если вы знали, почему не пришли ко мне? Почему хотя бы не навестили или не отправили письмо? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Я была так одинока, уверена, даже одно короткое письмо изменило бы многое.

Мистер Николсон смотрит на меня, сжав губы в мрачную линию, а его глаза полны печали.

– Прости меня. Я правда хотел найти тебя, но есть причина, почему я этого не сделал. Как и у твоей матери была причина сбежать с тобой.

Я приподнимаю бровь.

– И какая же? – Мой голос звучит более язвительно, чем мне бы хотелось.

– Если ты здесь, значит, Рианнон Хейл уже рассказала о видении Лидии.

Я хмурюсь, удивляясь тому, что ему известно об этом.

– Твоя мама знала, что если ты останешься в Фейридейле, то Хейлы навяжут тебе свои убеждения и заставят следовать их планам. Она знала, что тогда у тебя не будет никакого выбора. А именно этого она и хотела для тебя, Дарси. Чтобы ты была вольна выбирать.

– Вы знаете о видении? Но как… – спрашиваю я, но тут же замолкаю.