— А, ты имела в виду, что он единственный, кого ты подпустила близко, и когда он уйдет, никто тебя не поймет? Да, я об этом же, — я отстраняюсь, чтобы заглянуть в теплые карие глаза Илая, его темные ресницы сходятся по краям, когда он улыбается. Он убирает волосы с моего лица, его улыбка становится шире, когда я скептически приподнимаю бровь. — Я, конечно, заметил, что ты немного скрытная. Ты не говоришь ни о каких близких друзьях. Я не вижу тебя ни с кем, кроме Тиды и Дэвида, но они не имеют особого значения, поскольку вы работаете в одном офисе. Ты даже в соц.сетях не сидишь.

— Сижу еще как, сталкер. Мой аккаунт в инстаграме — @kanethekillercat[12]. В основном там фотографии кота — ты мало что упускаешь. Хотя они вычурные. Он очень фотогеничный.

— Почему не подписалась на меня?

— Потому что я ненавижу тебя, забыл?

— Да, да, Панкейк. Мы оба знаем, что это неправда, — я хмурюсь, но Илай остается невозмутимым. Он целует меня в нос, как будто мой убийственный взгляд его очаровывает. Я могла бы ударить его кулаком в горло или подсыпать в его напиток лошадиную дозу транквилизатора, или убить его с помощью двадцати различных видов оружия, спрятанных в этой комнате. Но нет. Он просто улыбается со своей дурацкой ямочкой на щеке, сначала дразнящей и дерзкой, но потом это становится чем-то более теплым. Он выглядит искренним и обнадеживающим. Он обхватывает мое лицо ладонями и заглядывает мне в глаза. — Я хочу понять тебя, Бриа. Кое-что я понимаю, но знаю, ты многим не готова поделиться, и я не буду давить на тебя.

— А ты задумывался о том, что произойдет, если узнаешь что-то, что тебе не понравится? Может быть, есть вещи, которые ты не хотел бы знать.

— Вообще-то, я правда хочу знать. На случай, если ты не заметила, мне нравится, что ты не вся такая белая и пушистая. Ты вломилась в мой дом и играла в сексуальные прятки, и я не вызвал полицию, — говорит он, и еще один поцелуй касается моей кожи, согревая скулу. — Ты раскрыла спрятанные части меня. Ты освободила их. Я хочу сделать то же самое для тебя.

Я закрываю глаза и пытаюсь заставить себя отстраниться. Каждый раз, когда я решаюсь на это, меня останавливает еще один поцелуй. На ресницах. На переносице. В уголке губ.

Я хватаю Илая за запястья. Часть меня хочет оттолкнуть его руки и разозлиться. Он вызывает рябь на поверхности вод, под которыми я прячусь. Происходят события, для которых у меня нет названий. Эмоции, которых я никогда не испытывала и которых не понимаю. Появляется худший вид страха, такой, который у меня редко возникает. Страх за кого-то другого.

— Зачем ты это делаешь? — шепчу я. Мой голос звучит напряженно. Грудь горит от каждого прикосновения губ Илая. Я держу его за запястье одной рукой, а другую кладу ладонью ему на сердце. Оно гремит от моего прикосновения. Я делаю первый шаг назад, к коридору, ведущему в спальню, увлекая его за собой, хотя мне отчаянно хочется оттолкнуть его.

— Целую? Мне нравится целовать твое лицо.

— Нет. Это, — говорю я, обводя жестом пространство между нами, как будто это объяснит то, что я чувствую. Еще больше поцелуев обжигают мою кожу, по одному на каждую веснушку, с каждым шагом, который я делаю по направлению к своей комнате. — Я не должна была тебе нравиться. Так… проще. Я не…

Слова вспыхивают и гаснут у меня на языке, как тлеющие угли в темноте. Каждый наш шаг — это битва в моем сознании. Я издаю сдавленный звук, который издавала только тогда, когда поднимала свое окровавленное тело от земли в пустыне, или когда бежала до изнеможения. Тот же звук, который я издавала, когда пыталась плыть, берег был так близко, но недосягаем, меня уносило течением.

Но это не отпугивает Илая.

— Ты можешь впустить меня, милая, — шепчет он. — Я не причиню тебе боль.

Я качаю головой. Что-то обжигает мне горло, когда я сглатываю.

— Я беспокоюсь не о себе.

Илай не прекращает осыпать меня поцелуями, проводит руками по моей спине и поднимает меня с пола.

— Я сам о себе позабочусь. Просто скажи, куда идти в этом огромном доме. Теперь понимаю, почему ты рассмеялась, когда я спросил, не нужна ли тебе помощь в оплате поездки в Огден.

Когда я пытаюсь улыбнуться, мне кажется, что я вставляю не тот кусочек в пазл. Я указываю в конец коридора и обхватываю ногами спину Илая, а руками его шею. Мое сердце словно разжижается, стекая между ребер. Мне слишком жарко. Обжигающе горячо. Эта штука у меня в горле похожа на сжимающийся кулак.

Илай спотыкается, когда я ловлю его губы своими и целую в ответ, и он врезается в стену, разрывая соприкосновение наших губ шепотом проклятий. Мы плетемся по коридору, пока, наконец, не добираемся до кровати. Илай укладывает нас на матрас, все еще обнимая меня одной рукой, пока моя голова не оказывается на подушке, и когда это происходит, он долго просто нависает надо мной, убирая пряди волос с моего лица, забирая все, что видит, и наполняя это теплом.