В восемь часов прием посетителей заканчивается, и я знаю, что больше ничего нельзя сделать, кроме как ждать новостей. Илай не торопит меня, не твердит, что мне нужно немного отдохнуть. Я целую Самуэля в обе щеки, Илай просто берет меня за руку, и мы уходим. Единственное, о чем он спрашивает, — это куда я хочу пойти.

— Домой, — говорю я. — Давай просто пойдем домой.

Бриа

Ворота открываются, когда мы приближаемся. Едем по извилистой подъездной дорожке, и Илай бросает на меня взгляд, когда дом появляется в поле зрения. Его темные, резкие линии гармонично сочетаются с плавными изгибами, черпая вдохновение в современной японской архитектуре. По своим размерам и стилю это не обычный дом в Монтане. Но Самуэль никогда не был обычным мужчиной. Я до сих пор помню, как он впервые привез меня сюда, когда его проект в Неваде был завершен. «Как Оазис», — сказала я. «Да», — ответил он. «Идеальное место для укрытия змей».

Я не прошу Илая остаться, и он не спрашивает. Мы оба этого хотим. Он просто паркуется перед гаражом слева от дома, и мы входим, вдыхая аромат чистящего средства «Fabuloso» и свежих бордовых и желтых лилий в вазе на кухонном столе. Кейн мяукает в знак приветствия, пока я перезагружаю систему безопасности, а Илай осматривает помещение.

— Тут очень красиво, — говорит он, входя в гостиную, рассматривая картины, собранные Самуэлем за десятилетия инвестиций. Любимый рояль Самуэля — «Fazioli» стоит в конце комнаты, обрамленный двумя высокими узкими окнами, выходящими на север, нежный свет которых никогда не оставляет следов на лакированной поверхности. Я наблюдаю, как Илай обходит комнату и останавливается у камина, рассматривая ряд фотографий на каминной полке. Самуэль на праздновании своего выхода на пенсию вместе с ректором университета. Я и еще двое студентов в шапочках и мантиях заканчиваем магистратуру в Нью-Йорке. Илай берет в руки единственную фотографию, которая не кажется частью постановочного шоу «Дом».

— Сколько тебе было лет? — спрашивает он, указывая на изображение.

— Шестнадцать, — отвечаю я, откупоривая бутылку Мальбека и наливая два бокала. На фотографии видно, как я держу Кейна на руках котенком, сидя на ступеньках задней веранды дома. Я улыбаюсь странной ухмылкой. Самуэль наблюдает за мной на заднем плане, стараясь не хмуриться. — Сфоткал один из наставников. Самуэль был немного огорчен тем, что я уговорила его взять бездомного кошака.

— Как тебе удалось? Он не похож на того, кто легко сдается.

Мрачный смешок срывается с моих губ, когда я присоединяюсь к Илаю в гостиной, протягивая ему бокал вина.

— Верно. Но он проиграл спор. А когда дело доходит до игр, он справедлив.

— Что за игра? — спрашивает он.

Я пытаюсь приглушить триумф, который все еще испытываю, выиграв то маленькое пари. Это один из моих любимых трофеев во дворце памяти.

— Самуэль думал, что я не смогу ударить так сильно, как говорила. Мы попробовали. Я превзошла его ожидания, — Самуэль не думал, что я смогу убить человека одним ударом, но я хорошо прицелилась в горло. Малкольму Томпсону потребовалась минута или две, чтобы захлебнуться кровью, заполнившей его разорванную трахею, но мне все равно это удалось. Конечно, я удобно опускаю эту часть. — Как только я выиграла пари, сразу же вышла на улицу и схватила тощего котенка, который бродил поблизости целую неделю. Его было довольно легко поймать, так как я тайком приносила ему кусочки ветчины. Самуэль почувствовал себя немного лучше, когда Кейн расцарапал меня всю, когда я искупала его.

Илай улыбается и приглядывается к фотографии повнимательнее, на моих руках видны царапины. И я тоже смотрю на это, задаваясь вопросом, вижу ли я немного гордости на лице Самуэля, или это мне только почудилось. Раньше не замечала. Это сбивает меня с толку, потому что я никогда не пыталась сделать из Самуэля больше, чем он есть на самом деле. Спаситель, да. А также партнер. Но и монстр тоже. Просто не мой монстр.

— Я останусь одна, когда он уйдет, — говорю я, сразу же поражаясь тому, что эти слова только что слетели с моих губ. Зачем мне это говорить, даже если это правда? Я останусь одна, когда он уйдет. Это просто факт. Конечно, в мире есть и другие серийные убийцы, но у нас же нет какого-то клуба, и я бы не хотела в него вступать, если бы был. Кроме того, я сомневаюсь, что есть много таких, как мы с Самуэлем, кто ломает стереотипы.

Илай ставит свой бокал на каминную полку и забирает мой из рук, ставя его рядом с фотографией.

— Нет, — говорит он, беря меня за руку и укутывая в свое тепло.

— Я не о том, о чем ты думаешь, — ворчу я ему в грудь, от его кожи исходит аромат бергамота.