Я: Насчет моей рекомендации принять образ мятежного профессора?

Каплан: Ты не это рекомендовала.

Я: Это подразумевалось.

Каплан: Понял. Погоди, поставлю напоминание на телефон «уничтожить свою мотоциклетную куртку», так как думаю, что тебе она может понравиться.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что я улыбалась в свой телефон, как идиотка. Я вставляю свои Аир-подсы и открываю плейлист, который составила на днях вопреки здравому смыслу. Название: «Твидовая академическая одежда». Я нажимаю воспроизведение на песне «Deep End», прежде чем ответить.

Я: Я бы не стала заходить так далеко. Кстати, откуда у тебя мой номер? Флетчер?

Каплан: Да.

Я: Ого, еще одно нарушенное правило. Я впечатлена. Так в чем же я была права?

Каплан: Доктор Халперон заходила в мой кабинет.

Я: Ты ведь не показывал ей свой ящик? Я буду очень встревожена, если это так.

Каплан: Спасибо… этот образ теперь безвозмездно живет в моей голове, но не в хорошем смысле. Больше похоже на «енотов, сидящих на корточках в заброшенном здании».

Я: Предполагается, что еноты милые.

Каплан: Иногда бешеные. Как бы то ни было, у доктор Халперон был комментарий по поводу моего нового диффузора. Она хотела знать, откуда такой приятный вишневый аромат.

Я: Господи. Не уверена, что рада оказаться правой на этот раз.

Каплан: Ну, я подумал, захочешь знать, что в следующий раз смазка будет без запаха.

Я: Думаешь, будет следующий раз?

Я не знаю почему, но мое сердцебиение учащается, а лицо становится слишком горячим, пока я смотрю, как эти три точки прыгают на экране, пока Каплан набирает свой ответ.

Каплан: О, я уверен в этом, милая.

Я перечитываю это сообщение, прежде чем сунуть телефон в карман и оттолкнуться от стены. Внешне моя улыбка может быть сдержанной, но жар от нее взрывается у меня в груди.

Думаю, я не единственная, кто сегодня прав.

Илай

Моя лекция о нейродегенеративных заболеваниях и их влиянии на когнитивные способности — последняя в этот день, и к концу несколько студентов начинают уставать. Сейчас начало семестра. Некоторые ученики все еще с трудом справляются с потоком занятий и заданий, а также с проблемами, с которыми может столкнуться этот этап жизни. Но большинство остаются внимательными, и ближе к концу происходит хорошая дискуссия о следующем задании для эссе, прежде чем я их отпускаю.

Когда уходит последний ученик, я начинаю собирать свой ноутбук и заметки в сумку, затем проверяю телефон на наличие сообщений. Одно от Флетч. Она обожает кидать мемы. Сообщение от моего приятеля-мотоциклиста Саймона о предстоящей уличной гонке «Осенняя гадюка», последней гонке сезона. Адреналин бурлит в моих венах при мысли об этом, но я воздерживаюсь от ответа. Еще одно сообщение от одной из моих бывших подружек, которая прощупывает почву для перепихона на следующих выходных, пока она в городе на конференции. Я быстро отвечаю, что буду занят, но, по правде говоря, мне это совершенно не интересно. Вот и все сообщения. Не уверен, чего еще я ожидал, но по какой-то причине чувство смятения и тревоги поселяется в моей груди.

Но это чувство стирается начисто тремя простыми словами.

— Добрый день, доктор Каплан.

Мой взгляд устремляется ко второму ряду кресел, расположенных террасами, где стоит Бриа, прислонившись к краю длинного изогнутого стола и скрестив руки на груди. Я даже не услышал ни звука.

Я ослабляю натяжение ремня своей сумки, оставляя ее вес на столе.

— Бриа.

Улыбка, мрачная, как тени ада, появляется на лице Брии, и я ничего так не хочу, как нырнуть в пламя, которое преследует ее.

Бриа переносит свой вес на бедро, опираясь на острый край ламинированного дерева, чтобы выпрямиться. Она не торопится спускаться по ступенькам.

— Нейродегенеративные расстройства и их влияние на когнитивные способности. Что у вас дальше по программе?

Она слышала мою лекцию.

— Ты пришла, чтобы поговорить о моей программе?

Бриа останавливается на шаг, и ее улыбка становится шире.

— Нет.

— Я так и думал.

Бриа медленно поднимается по лестнице на сцену, огибает стол и останавливается вне пределов досягаемости. Она упирает руку в бедро, ее рубашка распахивается там, где расстегнута низко на груди, обнажая черный лифчик. Мой член твердеет при виде этого участка обнаженной кожи и осознании того, что я уже видел и чувствовал, и хочу почувствовать снова.

— Вопросы по поводу интервью? — спрашиваю я.

— Пока нет.

— Познание?

— Нет.

— История твида? — спросил я.

Бриа насмешливо фыркает.