Я открываю глаза и отталкиваюсь от стены с вновь обретенной решимостью. Эта энергия, которую я ощущаю между мной и Капланом, только ослабляет мое внимание. Это приводит меня в замешательство. И уже достало. Просто отпусти это.

Я вхожу в офис так непринужденно, как только могу. Дэвид поднимает взгляд, когда я опускаюсь на свой стул и беру свое кофе.

— Ты в порядке? — спрашивает он, облокачиваясь на мой стол. Больше всего на свете мне хочется надеть наушники и не обращать на него внимания, но это социальная игра, в которую я вынуждена играть, если хочу оставаться незаметной в этом мире.

— Да, а ты?

Дэвид кивает, почесывая щеку, щетина хрустит под его ногтями. Я стараюсь, чтобы мой глаз не дергался от раздражения.

— Извини, я не знал, что вы с доктором Капланом были парой.

— Мы не пара.

— Я не уверен, что он согласен.

— Это зависит не только от него, — говорю я, пожимая плечами, стараясь выглядеть беспечной. — Кроме того, я думаю, он сделал бы то же самое для любого студента.

Дэвид хихикает, отталкиваясь от стола. Он наклоняет свою чашку в мою сторону.

— Нет, Брукс. Он бы так не сделал. У этого человека все плохо.

Я наблюдаю, как Дэвид подмигивает и отворачивается, затем надеваю наушники и решаю отбросить эти мысли в сторону.

День набирает обороты и проходит как в тумане. В течение дня у меня запланировано несколько занятий и встреч. Я работаю до позднего вечера, несколько часов погружаясь в обзор литературы, прежде чем переключить свое внимание на разработку нескольких подходящих тем для эссе для курса доктора Халперон «Обучение и память для бакалавров». Я еще раз проверяю свою электронную почту перед тем, как выключить компьютер, и получаю новое сообщение от доктора Халперон.

Бриа,

Кристина мне сообщила — книга «Цифровые медиа и культурная память» Асперсона и Даля теперь в библиотеке. Она отложила ее в сторону, и только сейчас вспомнила сообщить мне. Какая ирония судьбы! Можешь, пожалуйста, воспользоваться ей, и мы выберем темы для эссе завтра утром?

Спасибо,

Доктор Х.

Я хмуро смотрю на свои часы, как будто они должны стать машиной времени. Сейчас 21:28. Библиотека закрывается через тридцать две минуты. Доктор Халперон рассеянная, не могла сказать мне это за весь день, но она также достаточно сообразительна, понимает, что я все еще в кампусе. Перед тем, как я собираю свой ноутбук и направляюсь по коридору в библиотеку, в голове всплывает успокаивающий образ того, как я срываю с ее лица очки и запихиваю эти ацетатные оправы цвета фуксии ей в глотку.

Я просматриваю информацию о книге на своем телефоне, пока иду между зданиями, надев наушники и накинув капюшон пальто, чтобы защититься от моросящего дождя в безветренную бурю. К тому времени, как я оказываюсь в тепле библиотеки, уже 21:43. Двое студентов, работающих за стойкой регистрации, бросают на меня предупреждающий взгляд, но я отвечаю им свирепым взглядом, и они возвращаются к бумагам, которые перекладывают на потертом столе.

Поднимаясь на третий этаж, я не вижу ни одного студента. Пробираюсь между высокими полками, пока не добираюсь до нужного мне ряда. Естественно, я нахожу нужную книгу на полке, до которой не дотянуться кончиками пальцев, даже стоя на цыпочках. Мои зубы скрежещут друг о друга. К черту все, я буду карабкаться по этим полкам, как чертова обезьяна, если понадобится. Я не собираюсь искать подставки, которые никогда не найдешь.

Хватаюсь за край полки, как будто собираюсь заняться скалолазанием, когда над моей головой появляется большая рука и стаскивает с полки мой учебник. Какой-то запах проникает в мои ноздри. Лавровый ром. Бергамот. Ни малейшего намека на мяту.

Мои глаза сужаются.

Каплан.

Я медленно поворачиваюсь и встречаю угрожающий взгляд его глубоких карих глаз, пока вытаскиваю один наушник, затем другой и кладу их в карман. Он гораздо ближе к проходу, чем я ожидала. Я чувствую его тепло в каждом вздохе, который овевает мое лицо.

Мой взгляд скользит по книге, которую он высоко держит в руке. Из динамиков, установленных на стенах, доносится какой-то звук. Глаза Каплана поднимаются вверх, как будто он видит что-то в голосовой записи, предупреждающей о том, что библиотека закроется через десять минут. Непрошеная боль скручивается внизу моего живота, и я ненавижу себя за то, что глубоко вдыхаю опьяняющий запах мужчины, который, возможно, оглядывается в поисках записанного голоса из стационарного динамика.

Когда сообщение заканчивается, Каплан переводит взгляд на меня. На мгновение он удивляется, когда обнаруживает, что я смотрю на него в ответ взглядом, который можно охарактеризовать только как убийственный. А затем намек на дерзкую улыбку приподнимает один уголок его губ, отчего на щеке появляется тень ямочки. Моя боль превращается в ожог, сжигающий грудь гневом, а все мое нутро — в потребность.

— Это моя книга, — говорю я.

Он переворачивает ее, чтобы прочитать корешок.