Мрачный смех Каплана согревает мою кожу, когда он прикусывает мочку моего уха, и стон срывается с моих губ.

— Хорошо. Я буду носить его каждый гребаный день. И пришью замшевые заплатки на локти.

Я дергаю за лямку сумки Каплана, и он стягивает ее через голову, чтобы бросить на пол, прежде чем прижать меня к полкам. Он поглощает меня своим поцелуем. Его руки скользят под мой свитер, подушечки его пальцев обводят мои ребра, изгиб талии, кружевной край лифчика. Он рычит мне в губы, когда я обхватываю его эрекцию, напрягающуюся под джинсами.

Флуоресцентные лампы над головой со щелчком гаснут. Единственный источник света вокруг нас — это аварийный выход в конце прохода и свет ламп, проникающий сквозь высокие окна.

— Они не будут проверять, что мы ушли? — спрашиваю я, пока мы смотрим друг на друга. Глаза Каплана вспыхивают в тусклом свете.

— Думаю, что нет. И спасибо, черт возьми.

Я хватаю его за волосы и притягиваю его рот к своему. Он обхватывает мое лицо горячими ладонями и целует так, словно ищет душу, которую никогда не найдет. Ищет своим хищным языком. С укусом, от которого идет кровь. С сердцем, колотящимся о мою грудь, выпрашивающим мои секреты. Я никогда еще не была так лихорадочно поглощена. Я прижимаюсь к его губам, всем телом к нему, отчаянно желая быть ближе. Отчаянно желая сгореть.

Сбрасываю его пиджак, когда Каплан дергает за подол моего свитера и прерывает поцелуй, чтобы стянуть его через голову, чертыхаясь, когда видит мой черный кружевной лифчик при минимальном освещении, опускает чашечки, обнажая мои напряженные соски в неподвижном воздухе, наполненным бумагой, клеем и пылью. Он покрывает меня поцелуями, пока я провожу руками по его темным волосам. Втягивает один сосок в рот, проводя по нему языком, обводя бутон, одновременно лаская мою другую грудь. Я стону, когда боль в моем животе сжимается, как кулак. Потребность кричит глубоко внутри, образуя пустоту, которая требует заполнения. Сейчас же.

Наш поцелуй накаляется до предела, когда я расстегиваю ремень Каплана.

— Я чиста. У меня спираль[8], — шепчу я, отстраняясь. Дыхание Каплана — прерывистый поток сладости, его горячая ладонь прижимается к моей грудине. — Ты чист?

— Проверялся в прошлом месяце. С тех пор у меня ни с кем не было, — выдавливает он, когда я выдергиваю пуговицу из отверстия и расстегиваю молнию.

— Тогда трахни меня, доктор Каплан. Трахни меня так, словно презираешь меня так же сильно, как и я тебя.

В глазах Каплана вспыхивает яростная напряженность, а затем он бросается к моей шее, покрывая ее поцелуями и укусами. Я скидываю один ботинок, затем другой, пока он расстегивает пуговицу на моих джинсах и стягивает их с моих бедер грубыми и отчаянными рывками. Я снимаю их, а когда выпрямляюсь, он прижимает меня к себе еще одним поцелуем, сильнее прижимая мое тело к полкам. Одна его рука зарывается в мои волосы, а другая путешествует вниз по моему телу, обводя мою грудину, огибая маленький холмик. А затем он продолжает спускаться, прижимая жар мозолистой ладони к моим ребрам, вниз по животу, ниже, следуя за острым краем моей тазовой кости, вниз к краю черных кружевных стрингов. Один палец следует по мокрой ткани, проводя линию и медленно надавливая на клитор круговыми движениями.

— Ты всегда так возбуждаешься из-за людей, которых ненавидишь? — шепчет Каплан мне в губы, когда его палец проникает под ткань и скользит по моим шелковистым складкам.

Я подавляю стон, когда он кружит вокруг моего клитора и покусывает мою челюсть.

— Может и так.

— Хм, — хмыкает он. Его палец проскальзывает между моих складочек и проникает в мою киску, а затем его прикосновение резко прекращается. На мгновение я чувствую себя опустошенной. Но затем я с хищным интересом наблюдаю, как он подносит палец к своему языку и слизывает блестящую кожу. — Забавно. На вкус не похоже на ненависть. Скорее, на ложь.

Мое сердце бешено колотится в груди. Порочная улыбка приподнимает уголки губ Каплана. Я едва могу разглядеть эту ямочку в тусклом свете.

— Но не волнуйся, — шепчет Каплан, его голос полон секса и соблазнения, когда он приспускает расстегнутые джинсы и черные трусы. Он обхватывает основание своей эрекции, а затем один раз двигает рукой вдоль длинного, толстого ствола. Преякулят блестит на бархатистом кончике. Его другая рука скользит вниз по моему бедру, и он прижимается ближе, поднимая мою ногу, чтобы она лежала у него за спиной, подносит свою эрекцию к моему лону и оттягивает стринги в сторону.

— Я все равно буду трахать тебя, будто это правда, даже если знаю, что это не так.