— Они сказали, что Зара подобрала камень. Она стояла над Авой, пытаясь заставить себя сделать это, вдруг ниоткуда появился мужчина. Они сказали, что он поднимался по склону с сумкой в руке. Хорошо одетый, как будто его привезли сюда прямо из города. По их словам, когда Зара увидела его, она просто сошла с ума. Она начала умолять этого мужчину помочь ей. Она рассказала ему все. Что Ава кого-то убила, что она дьявол, что ей нужно избавиться от зла. Девочки сказали, что сначала мужчина показался заботливым. Он подошел и положил руку Заре на плечо. Но резко ударил ее по затылку и вырубил. Они сказали, что он отшвырнул ее в сторону и навис над Авой, проверяя ее раны. Затем он сказал: «Ради твоего же блага, надеюсь, она сказала правду, юнга». Он поднял Аву на руки и унес ее прочь. Ханна и Грейс убежали, не пытаясь выяснить, что случилось с Зарой. Они вернулись в коммуну в истерике, говоря, что дьявол нашел свою дочь и нам нужно уходить, пока они не убили всех нас. В течение двадцати четырех часов мы ушли.

— Зара так и не присоединилась к вашей группе? — спрашиваю я.

Я до сих пор чувствую чувство удовлетворения в груди, когда вспоминаю, как сидела в купольном сооружении со стаканом прохладной воды, наблюдая, как Самуэль заворачивает безжизненное тело Зары в пластик, подобранный с пола.

— Нет, — отвечает Сара. — Мы взяли все припасы, какие смогли, и ушли. У Ксантея были припрятаны деньги от членов общины, которые по приходу отдавали ему все. Когда мы покинули пустыню, то купили старый автобус с фургоном и отправились на юг. Какое-то время мы боялись, что этот человек с Авой найдут нас. Но в конце концов это уступило место негодованию и гневу. Я была следующей в очереди, кого обвиняли всякий раз, когда что-то шло не так.

Сара рыдает, рассказывая о своих последних неделях с ДОКСами, описывая, как группа разваливалась из-за междоусобиц и ослабления контроля Ксантея. Я едва обращаю внимание, когда она рассказывает о том, как Ксантей ослепил ее и отпустил в лес, прежде чем остальная часть группы собрала вещи и уехала. Вездесущая ярость, которая кипит глубоко внутри меня, выплескивается все ближе к поверхности, когда Сара плачет, а моя броня твердеет. Сара заканчивает свой рассказ, как она спотыкнулась на проезжей части, а я смотрю на показания ноутбука, крепко сжимая кулаки под столом и впиваясь ногтями в ладони.

В моем детстве мама была рядом, но отсутствовала, и бездействовала, когда надо мной издевались. И теперь она плачет из-за перенесенных страданий?

— Что я за мать? — шепчет она, прерывая мою ярость. — Я думала, что это будет безопасное место для нас. Если бы я не пошла туда, возможно, мы с Авой обе были бы другими. И теперь я понятия не имею, где она и что с ней случилось. Что, если она мертва? Что, если она все еще жива, а ее жизнь стала хуже? Что, если мужчина, который похитил ее, был сумасшедшим? Я здесь под защитой только для того, чтобы рассказать свою историю, а где она? Нужно было бороться усерднее, как делала Ава. Я хотела была сказать ей, что люблю ее, но нам и не разрешали. Я любила, я действительно любила свою дочь, я просто не знала, как сделать это правильно. Ужасная пытка — не знать, где она. И я заслуживаю страданий за все, чего не сделала для своей дочери.

Я медленно откидываюсь на спинку стула, долгое время наблюдая за Сарой, пока чувство вины и сожаления заполняют пространство между нами. Есть только один вопрос, который я могу задать сейчас, тот, который связывает прошлое с настоящим.

— Вы верите, что у Авы были навыки и способность преследовать другие культы, подобные ДОКС?

Сара на мгновение задумывается над этим, выражение ее лица застывает во что-то похоже на страх с примесью гордости.

— Моя дочь на тот момент ни дня не провела в реальном мире, — говорит она. — Но я скажу вам вот что. Если кто-то и мог бы научиться этому миру и преодолеть его… так это Ава. И она бы его уничтожила.

Илай

Я чувствую себя так, словно мою душу отшвырнули в сторону, и она наполовину вывалилась из моего тела. Бриа завершает интервью и начинает упаковывать оборудование, в то время как я обсуждаю дальнейшие шаги с агентом Лэнгиллом, хотя я не понимаю, что слетает с моих губ. Я просто хочу посадить Брию в машину, убраться отсюда к чертовой матери и выяснить, что все это значит. Я просто хочу получить ответы, хотя кажется, что я тону в них.

Агент Лэнгилл ведет Сару за руку, когда мы выходим из конференц-зала и поднимаемся на лифте. Я стою между Сарой и Брией, пытаясь оградить Брию от этой женщины. Бриа поднимает на меня взгляд, но я не беру ее за руку.

Мы держим это в секрете от остальных. Я наблюдаю за выражением лица Брии, но она ничем не выдает себя, когда прощается с Сарой. Там нет ни боли, ни злобы, ни печали, просто блестящая, чистая поверхность, лишенная каких-либо отметин. Я укладываю оборудование в багажник, пока Бриа садится в машину. Мое сердце колотится, отдаваясь гулом в ушах, и я хватаюсь за край машины, чтобы выровнять дыхание, прежде чем скользнуть на водительское сиденье.

Тишина становится тяжелее с каждой секундой, когда мы проезжаем через парковку и сворачиваем на дорогу, чтобы вернуться к арендованным домикам.

— Ты в порядке? — наконец спрашиваю я, мой голос низкий и тихий.

— А ты?

Справедливое замечание.

— Не знаю. И про твои чувства я тоже ничего не знаю. Ты почти никогда не впускаешь меня внутрь. Ты собиралась сказать мне, кто ты такая, Ава?

— Не смей называть меня так, — огрызается она в ответ, хотя выражение ее лица остается спокойным. — Я не Ава.

Я вздыхаю, проводя рукой по лицу. Я не так хотел это начать.

— Прости, Бриа. Я просто… я чертовски запутался. Этого очень много, и странный способ объяснений.