Агент Лэнгилл дважды стучит, прежде чем мы входим в комнату.

Грубый призрачный шепот зернистого ветра пустыни очищает мои мысли, когда я смотрю на женщину, стоящую передо мной.

Она сидит за столом, темные очки скрывают пустые глаза, руки сжимают стакан с водой, их кожа обветрена и покрыта пятнами от солнца. Ей за сорок, но выглядит она старше, на ее лице морщины от жизни, проведенной на свежем воздухе. Она все еще красива в своем суровом смысле. Четко очерченный, но женственный подбородок, птичья грация, которая кажется неуверенной, когда ее голова поворачивается в нашу сторону.

Может быть, сейчас ее имя Сара Манро. Но я знала ее как Сунниву.

Моя мать.

— Бриа? — шепчет Илай, обхватывая рукой мой бицепс. Он отстраняется, как будто хочет поговорить со мной в коридоре, но я кладу свою руку на его и качаю головой.

Агент Лэнгилл представляет нас, когда мы входим в комнату. Илай ставит мое оборудование на стол и задает Саре несколько вопросов, которые едва улавливаются в моих мыслях, пока я настраиваю свои мониторы и ноутбук. Он садится рядом с агентом Лэнгиллом вдоль стены, пока я описываю Саре свои исследования в механической манере. Она не задает никаких вопросов, просто соглашается. Я должна обхватить ее пальцы с ручкой и подвести ее запястье к бумаге, чтобы она подписала форму согласия. Простое прикосновение вызывает так много образов. Моя рука дрожит, когда я медленно вытаскиваю ручку из ее хватки, заставляя себя не проткнуть ей кожу. Думаю, как бы я кайфанула от этого, пока прикрепляю провода к ее коже и запускаю свои машины. Но когда я сижу перед ней, то понимаю, что она также является хранительницей белых пятен в моей истории.

И впервые за долгое время она мне нужна.

— Я хочу, чтобы вы вспомнили тот момент, когда впервые встретили кого-то из Учеников Ксантея, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и спокойно. — Попытайтесь представить себе свое окружение. Попытайтесь вернуть себя в тот момент. Подумайте о том, что вы слышали, чувствовали или осязали вокруг, — я даю Саре паузу, пока она делает глубокий вдох. — Где вы были?

— Я была на автобусной остановке, — говорит она. Ее голос больше похож на тот, который я помню, пока она погружается в воспоминания. Немного мягче, но все такой же кроткий. — Дул горячий ветер, который разносил пыль вокруг. Пели цикады. Помню, я подумала, как бы мне хотелось быть одной из них. Мне не пришлось бы беспокоиться о том, куда я иду или о том, что у меня нет денег. Я бы просто чирикала. Но я сидела на скамейке и мечтала о другой жизни, когда две женщины подошли с другой стороны улицы и сели рядом.

— Вы помните их имена? — спрашиваю я.

— Ханна и Грейс.

Я сглатываю при упоминании имени Ханны, любимой жены Ксантея и матери Ксануса. Она нанесла мне множество самых страшных побоев и наслаждалась этим.

— Что произошло, когда они сели рядом с вами?

— Мы разговорились. Я была беременна, живот большой, поэтому они спросили о ребенке. Мне только исполнилось восемнадцать, я еще не была у врача и даже не знала, куда еду. Я сказала им, что хочу перебраться в Калифорнию и, возможно, устроиться на работу в ресторан, посещать какие-нибудь занятия. Я хотела стать актрисой. Я знала, что у меня не хватит денег, чтобы добраться до Лос-Анджелеса, поэтому хотела поехать так далеко, как смогу, и проложу себе дорогу туда. Когда подошел автобус, они сели через проход от меня и рассказали о своем сообществе. Они сказали, что у них есть маленький городок вокруг водного источника. Они сказали, что я могу работать там и помогать ухаживать за садами и животными в обмен на жилье и шанс встать на ноги, — Сара теребит свои пальцы, натирая кожу на костяшках пальцев. — Мне не потребовалось много времени, чтобы согласиться. Они так идеально все описывали. Они были такими милыми, а я была одна.

Я проверяю показания, поступающие через мой ноутбук, сцена, которую она описывает, связывает развязанные концы моей истории в свободные узлы.

— Опишите мне, что вы почувствовали и пережили, как только согласилась.

— Сначала я почувствовала облегчение. Словно я загадала желание, и оно сбылось в одно мгновение. Но вы же знаете, что говорят о желаниях… — Сара глубоко выдыхает и склоняет голову. Ее пальцы скручиваются и расплетаются в постоянном движении. — Поначалу все было хорошо. Я встретила Ксантея, и он поприветствовал меня, объяснил правила сообщества. За несколько недель я освоилась. Я молилась в храме так, словно делала это всю свою жизнь. Я помогала в саду, хотя у меня не было большого опыта. Мне нравилось быть частью сообщества, даже если это казалось немного странно.

— Странно в каком смысле? — спрашиваю я, любопытствуя о том, что ей показалось странным с ее точки зрения «одной из избранных» Ксантея.

Сара пожимает плечами.