Ганс впал в истерический припадок, колотя по подголовнику кулаками и вопя: «ВУ-У-У-У-У-У-У-У!!!!», словно Трип, приветствующий стадион.

В жизни не видела никого в таком восторге.

Когда я выключила мотор и повернулась, Ганс схватил меня за плечи своими ручищами и буквально затряс, как тряпичную куклу.

– Черт, детка! Ты от них удрала! Ты от них удрала ко всем чертям! – на его лице была безумная улыбка. – Где, на фиг, ты научилась так гонять?

Но он всегда легко переключался. Я заметила, как его глаза посреди фразы скользнули по моей все еще обнаженной груди, и рука тут же импульсивно потянулась погладить колечко в моем соске. Услышав мой вскрик, Ганс поглядел на меня и, сглотнув, сказал:

– Это была самая сексуальная штука, которую я видел в своей жизни.

Прежде чем я смогла придумать достойный ответ, я обнаружила себя вжатой в водительскую дверь, и все метр девяносто чего-то темного, высокого и татуированного поглощали мой все еще распухший рот и полуобнаженное тело. Ганс был ненасытен. Запустив руки ему в волосы, я вцепилась в них со всей силы, не зная, что он сделает со мной в следующий момент. И пусть я была на водительском месте, но в этой гонке с Гансом я оказалась пассажиром.

И эта была ничего себе гонка. Ганс показал мне то, чего я еще не видела за весь год, что мы были вместе. Дал почувствовать то, о чем я только мечтала. Перевернул мой мир и показал мне звезды, о которых я не подозревала. В ту ночь, в той машине, Ганс показал мне, что он всегда предпочтет похожую на мальчика, хитрожопую, суматошную дуру всем на свете сисястым, красногубым групи.

Он показал мне, чего я стою.

И я уже никогда не смогу позабыть об этом.

Август 2000

– Боже мой! Ганс! Ты только посмотри, как круто!

Ганс зашел за мной, неся в руках стопку тяжелых коробок. Придерживая верхнюю подбородком, он улыбнулся.

– Ну, лестница.

– Ну да! Ты открываешь дверь и думаешь, что входишь в квартиру, а там – лестница!

Не переставая возбужденно хихикать, я привстала на цыпочки и придержала дверь, чтобы Ганс прошел. Едва он переступил порог, я скользнула мимо него, взлетела по покрытой ковром лестнице и ахнула, когда она привела меня в самую прелестную квартирку, которую только можно снять за шесть сотен в месяц. Лестница вела в гостиную, которая переходила в кухню и небольшую зону столовой. В дальней стене был кирпичный камин, а две стеклянные скользящие двери вели на балкон. Слева от лестницы был небольшой коридорчик, ведущий в спальню, ванную и кладовку.

Это было похоже на квартиру Джейсона, только в два раза меньше и безо всяких наворотов.

Это было прекрасно.

Я носилась по восьмидесятиметровой квартирке, как обкуренная блоха, распахивая все дверцы, вереща от восторга при виде настоящей гардеробной и ахая над начинкой крошечной кухоньки. Наконец я повернулась к Гансу, который так и стоял посреди пустой гостиной, глядя на меня с милой улыбкой на своем прекрасном лице.

Подлетев к нему, я кинулась в его объятия. Покрывая его лицо поцелуями, я закричала:

– Да! Мы это сделали! На хрен, сделали! Ты только посмотри! Не могу поверить, что я тут живу! Что мы тут живем! Ганс, мы правда тут живем!

Хохотнув, Ганс уткнулся лицом мне в плечо.

– Ну да, блин, живем.

Он отпустил меня, и я помчалась открывать стеклянную дверь.

– Ты только погляди на этот вид!

Мы были всего лишь на втором этаже, но наш балкон выходил на лес позади жилого комплекса, а не на парковку и другие здания, как у Джейсона.

Я знала, что это не слишком разумно – снимать квартиру в том же квартале, что мой тайный приятель, но мне было спокойнее знать, что неподалеку живут знакомые. Ну, в смысле, мало ли что может случиться, пока Ганса не будет? А вдруг мне что-нибудь понадобится, типа развлечений, внимания или спиртного? Я теперь взрослая молодая женщина. Я должна заботиться о себе.

Ганс вышел за мной на балкон и снова обнял меня.

– Мне очень нравится.

– А мне нравишься ты, – пропела я в ответ.

– Интересно, сколько мы тут проживем? – сказал Ганс, кладя подбородок мне на макушку. – Ты когда-нибудь думала об этом? Где только ни придется пожить за всю жизнь. Как все это будет? И где?

– Вообще-то нет. Я всегда думала, что так и останусь в Атланте. Мне здесь нравится.

– Без шансов, – сказал Ганс, отпуская меня, чтобы вытащить из кармана сигареты. – Мы будем жить повсюду.

Я обернулась к нему, и он протянул мне сигарету, возбужденно блестя глазами.

– Может, мы даже переедем в Нью-Йорк. Если «Violent Violet» договорятся с нужным продюсером нашего следующего альбома.

– Что? Правда?