Его язык и волшебные пальцы ни на секунду не отрывались от меня, пока он с легкостью избавлялся от своих кроссовок и штанов. На одно мгновение отпустив мои губы, Ганс одним движением сдернул свою майку и подхватил меня на руки. Я обхватила его ногами за талию, а руками – за шею, надеясь, что он положит меня на шезлонг и вонзится в меня, а еще лучше – прижмет мое тело к стене, чтобы можно было не волноваться о неожиданных скрипах всей этой изысканной мебели.

Ганс поднял меня и понес. Ощущение его мозолистых рук, сжимающих мою задницу, и толстого, твердого члена, касающегося моих бедер изнутри, сводило меня с ума. Я вцепилась руками в его густые волосы, присосалась к его распухшим губам, которые были липкими и солеными от меня же самой. Меня настолько захлестывали чувства и желание, что я даже не замечала, как далеко он меня занес, пока не ощутила всплеска теплой воды в своих ботинках.

Мои глаза немедленно распахнулись, а вода все продолжала прибывать, поднимаясь по моим ногам.

Ганс принес меня… прямо в чертов… бассейн!

Прежде чем я успела протестующе закричать или забрыкаться, он сунул свой язык глубоко мне в рот, а головку своего здорового, твердого, как алмаз, члена, в мою киску.

Вся моя тревога ушла под поверхность воды, туда, где теперь слились воедино наши тела. Я могла чувствовать только Ганса. В моем сознании просто больше не оставалось места для беспокойства, страха, влаги, сухости, жара, холода, прошлого, будущего. Все ощущения были переполнены Гансом, и я только хотела его еще глубже – во всех смыслах этого слова.

Когда мы совсем ушли под воду, Ганс прижал меня спиной к прохладной каменной стенке бассейна и наполнил не только своим пульсирующим естеством, но вообще собой. Каждое движение, казалось, лишь удаляло очередной слой, разделяющий нас, и в конце концов мы перестали быть двумя людьми в бассейне. Мы были бассейном. Мы были бесконечным, безбрежным морем.

Ганс прервал поцелуй для того, чтобы прошептать в мою шею: «Я люблю тебя».

У меня на глазах выступили слезы. Конечно, Ганс уже тысячу раз говорил мне эти слова, но я никогда раньше не позволяла себе их услышать. Поверить им. Понадеяться вопреки всему, что сказки действительно могут сбываться. До этой ночи я считала, что это такая милая фраза, которую Ганс говорит всем своим подружкам, и что рано или поздно он скажет ее кому-нибудь получше. Но сегодня на парковке я увидела это в его лице. Услышала в его голосе. И теперь я чувствовала это в каждом движении его бедер. Он действительно любил меня. И я отвечала ему тем же.

Схватив его прекрасное лицо руками, я заставила его взглянуть на меня. Когда он подчинился, крошечные огоньки на ветках позади нас заплясали, отражаясь в его блестящих глазах, и мне показалось, что сквозь эту черную подводку и темные ресницы я смотрю прямо в небеса.

Я разгладила большим пальцем настороженную V между его бровями и прошептала, не отрывая глаз: «Я. Люблю. Тебя».

Ганс крепче обхватил меня сзади, вошел в меня так глубоко, как только мог, и прижал свой лоб к моему. «Я тебя люблю».

Его слова прозвучали еще сильнее, настойчивее и яснее, чем раньше. Они отозвались во мне эхом, наполнили меня и достигли самых дальних пустот, куда не удавалось никогда раньше проникнуть ничему, по пути вызывая во мне дрожь удовлетворения.

Спустя секундную паузу Ганс медленно вышел и снова вонзился в меня сильнее, чем раньше. Я непроизвольно застонала ему в губы.

«Черт!»

Если он будет так продолжать, я наверняка перебужу всех хозяев вместе с их злобными ручными кобрами. Но следующий удар Ганса был еще сильнее.

«Ох!»

Я закусила губу, чтобы не закричать от восторга, вцепилась в его спутанные волосы и прошипела ему в губы: «Я люблю тебя!»

Мои чувства были тут же вознаграждены таким мощным ударом, что через край бассейна выплеснулась вода.

Целуя меня за ухом и прижимаясь ко мне бедрами, Ганс прорычал: «Я люблю тебя».

Внезапно Ганс крепко сжал мою задницу и поднялся во весь рост так, что наши обнаженные тела выше бедер оказались над водой, на воздухе. Я протянула руку назад и оперлась о край бассейна, предоставив свою грудь плохому парню рядом со мной, а свою душу – тонкому артисту. Ганс ответил на это предложение, закусив зубами колечко в моем левом соске и одновременно вонзившись в меня.

Пламя.

Я, должно быть, снова ушла под воду, но мои чресла, и сердце, и легкие пылали огнем от наслаждения. Я могла только извиваться, стонать и кричать при каждом движении: «Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя».

Выгнув спину, я стиснула внутренними мускулами головку его члена. Он зарычал в ответ и снова вонзился в мою сжатую киску.

Ганс выходил и врывался, все сильнее и быстрее, пока водная гладь вокруг нас не забурлила, и наша страсть не начала выплескиваться из бассейна через край, заполняя щели между окружающими бассейн терракотовыми плитками.