Очнувшись от своего любовного транса, я вытащила из кучи одежды на коленях у Ганса свое платье – он не отрывал своих размазанных глаз от зеркала заднего вида – и натянула его через голову. К сожалению, я никак не могла завязать его у себя на шее, пока сидела, скорчившись, под рулем машины, но хотя бы моя нижняя часть была прикрыта.

Ганс не отрывал глаз от бокового зеркала.

Заинтересовавшись, что же там настолько привлекло Ганса, я потянулась через центральную консоль и прижалась щекой к теплой и влажной груди Ганса. Не поднимаясь и не выдавая нашего присутствия, я поглядела, что же он там рассматривал.

Мигалка на патрульной машине горела, и полицейский офицер сидел за рулем. Другой полицейский с пистолетом стоял у входа в тот самый дом, разговаривая с мужчиной среднего возраста в махровом халате. Я, конечно, мало могла разглядеть с такого расстояния, но каким-то инстинктом я уловила, что домовладелец сердито поднял руку и указал пальцем прямо на мою машину.

– Дуй! – заорал Ганс, вынуждая меня одновременно завести мотор, выжать сцепление и сорваться с места. Я тронулась, даже не включив фары. Сирена взвыла у меня за спиной, и я сжалась от ужаса.

«Черт, черт, черт!»

К счастью, я довольно часто бывала в этом районе в поисках бесплатной парковки, так что знала все выезды из него. Но я не была уверена, что смогу выбраться отсюда так, чтобы нас не поймали.

Мое тело управляло машиной исключительно силой мышечной памяти, потому что сознание полностью отключилось и унеслось по спирали куда-то в тысячу разных сторон.

«Так. С чего начнем? Побег от полиции, обнажение в общественном месте, нарушение частной собственности, использование фальшивых документов, употребление алкоголя несовершеннолетней, занятие сексом в публичных местах, нарушение порядка, превышение скорости, побег от полиции… Меня отправят в тюрьму. Я окажусь в тюрьме в одном платье на завязках и стрингах. Офигеть можно».

Я свернула направо, на улицу, с которой приехала, и посреди поворота вдавила в пол педаль газа, как Харли учил меня еще на треке. Я не гоняла уже больше года, но, судя по всему, еще помнила, как завернуть за угол на полной скорости, не перевернувшись набок.

«Би, просто представь, что ты снова гоняешь на треке. Ты же все время это делала. Это клево. Ты просто ловишь кайф».

Перейдя на вторую передачу, я резко тормознула перед следующим поворотом, чтобы перенести часть веса вперед до поворота руля. Войдя в поворот наполовину, я снова вдавила газ и повернула, одновременно за секунду переходя на третью передачу.

«Видишь? Это ж как на велосипеде ездить. Уже умея, не разучишься».

– Черт, детка! Где ты такому научилась?

Это было первое, что произнес Ганс с момента нашего старта, и я услышала в его голосе изумление. Я покосилась на него и обнаружила своего рок-звездного приятеля вцепившимся в крышу одной рукой и в центральную консоль другой, с выражением ужаса и восторга на лице. И мне не нужно было другого вдохновения. Проведя почти год в переживаниях из-за собственной неполноценности на фоне этого человека, я наконец нашла способ взять реванш и выделиться из толпы идиоток, обивающих порог Ганса.

Я могу водить чертов «мустанг», и я умею делать это полуголой.

Я повторила свой прием и прорвалась через последний поворот в этом квартале. Я все еще слышала сирены у себя за спиной и периодически видела отражения синей мигалки в окнах домов и дорожных знаках, но я набрала дистанцию, и нас с полицейской машиной разделяло несколько поворотов, так что они не могли меня видеть.

На следующем повороте мы должны оторваться.

Если я смогу вырваться отсюда и попасть на шоссе, где не надо останавливаться, мы спасены. Через десять секунд мы тогда окажемся на парковке перед клубом, и фиг они нас там найдут. Но если мне придется остановиться на светофоре… то все.

Игре конец.

Мы приближались к перекрестку со светофором. Я перешла на вторую и затаила дыхание…

«Пожалуйста, зеленый, зеленый, зеленый…»

– Зеленый! Зеленый! ЖМИ, ЖМИ, ЖМИ! – Ганс подпрыгивал на краю сиденья, глядя направо, налево и снова направо, чтобы быть уверенным, что я не убью нас обоих.

Я вдавила акселератор всеми пятьюдесятью килограммами мокрой кожи и стали, привязанными к моей ноге, и была вознаграждена резким визгом потертых шин и еще более резким рывком головы Ганса, которая отлетела назад и впечаталась в подголовник.

Мигая фарами, я неслась ко въезду на клубную парковку, до которой оставалось чуть меньше квартала. Несколько сотен метров, и мы спасены.

Двести… Сто…

Ганс сидел, полностью обернувшись назад, вцепившись двумя руками в подголовник, и широко раскрытыми глазами смотрел, нет ли за нами погони. Я закусила губу, чтобы не дать вырваться на волю самодовольной, удовлетворенной улыбке, которая могла разрушить мою крутость, сделала глубокий вдох и резко повернула в последний раз, влетая на парковку под скрежет шин и визг тормозов – чисто для красоты. Оказавшись на парковке, я немедленно выключила фары и втянулась в первое же свободное место, которое заметила.