Выпустив Джейсона, я прижала руки ко рту.

– Ты видел эту фигню?

Джейсон поглядел на меня широко раскрытыми глазами.

– Я тоже так могу!

– Нет! Что?

Допив пиво, Джейсон скинул туфли, тут же снял носки и пошел становиться в очередь.

«Чертовы мужики. Вечно готовы на что угодно, лишь бы доказать, какие у них яйца».

Кстати, о мужиках, в этой толпе точно был один, которому не надо было ничего никому доказывать. Когда ты самый высокий, самый красивый парень на вечеринке, а твоя кличка напрямую говорит о твоем большом члене, ты автоматически перестаешь участвовать в соревнованиях, кто дальше нассыт.

Я вгляделась в толпу вокруг костра, ища там красивую черноволосую голову, торчащую над остальными, но не увидела ее. Я оглядела все вокруг. Нет. Ганса не было.

Потом я его отыскала. Он сидел в шезлонге, в нашем шезлонге, но не один. Перед ним стояла девица с копной кудрявых волос и размахивала руками, пытаясь привлечь его внимание. Но Ганс не поддавался, потому что в этот момент все его внимание было сосредоточено на мне.

Глядя на него, я почувствовала, как меня всю, до кончиков пальцев, охватывает тепло. Ганс в своих выцветших черных джинсах, черных кедах, черной толстовке с эмблемой «Фантомной Конечности» (которую я мечтала у него спереть) и черными волосами казался тенью, но его аура была алой, алой, алой.

«Как его бас-гитара, – подумала я, идя к нему через двор. – Как розы, которые он мне дарит. Как его сердце».

Но, подойдя поближе, я вдруг поняла, что аура Ганса была алой вовсе не от романтики.

Она была алой от ярости.

Он излучал ярость с каждым вздохом, как пламя, пылающее у него за спиной. Приблизившись, я замедлила шаг. Все мои чувства резко обострились. Что я пропустила? Что не так? Как же меня бесило, что мозг не может работать в полную мощность. Как жаль, что у Джейсона в запасе не было таблетки, которая быстро сделала бы меня трезвой, чтобы я могла лучше оценить ситуацию.

– Привет, милый. Как ты? – спросила я, перебегая глазами с Ганса на девицу с этой убогой копной.

Это она его огорчила? Она тоже казалась расстроенной, черные губы опущены в грустной гримасе, так что вряд ли.

Свет костра падал на Ганса сзади, но света, который шел из дома, хватило, чтобы я сумела разглядеть, как шевелятся его скулы, когда он сжимает зубы.

– Ты все пропустила! – рявкнул он.

– Что пропустила?

Ганс резко поднялся, отчего шаткий шезлонг, в котором он сидел, полетел вверх тормашками, и выбросил руку в сторону патио.

– Весь чертов концерт.

Когда смысл его слов проник в мой мозг, у меня сжалось сердце.

Он злился из-за меня.

Пока я пыталась снова обрести дыхание, кудрявая девица грациозно удалилась на цыпочках. Мне даже и в голову не приходило, что Ганс может ждать меня. От мысли о том, что он весь концерт смотрит в зал в поисках меня, мне стало тошно.

– Ганс…

– Ты не явилась даже на одну песню, – сквозь ярость прорывалась боль, и под конец его голос слегка задрожал.

– Я очень извиняюсь. Я там возилась с Мэдди. Когда я зашла…

– Мэдди? Так вот с кем ты там была? Потому что я видел, с кем ты вышла, и это была вовсе не четырехлетняя девочка.

У меня закружилась голова. В моем бедном мозгу металось так много мыслей, но я не могла поймать и ухватить их поодиночке. Я сцапала сразу четыре и вывалила их все вместе, не успев толком сформулировать ни одной.

– Ганс, пожалуйста… Это не то… Мэдди была… Я не была…

– Кто он? – спросил Ганс, испепеляя меня взглядом из тьмы.

– Кто?

– Тот хрен, на котором ты висела, когда вы вышли из дома? – Ганс снова указал в сторону патио.

Я закрыла глаза, чтобы не смотреть ему в лицо. Я никогда больше не хотела этого видеть. Обвинения. Ярость. Мы с Гансом были одно, так было с самой первой встречи, а наркотики только усилили эту связь. Когда он был счастлив, я была в эйфории. Когда ему было больно, я была в агонии.

Я не могла размышлять среди этого пылающего ада, на фоне этих двух десятков гуляющих по углям, размахивающих факелами и визжащих готов. Они отвлекали все мое внимание. Я зажмурилась еще крепче, зажала уши руками и раздраженно замотала головой. Сосредоточившись на словах, мельтешащих у меня в голове, я быстро выплюнула их, прежде чем меня могло бы отвлечь что-то еще.

– Прости! Я под кайфом, ясно? Я заботилась о Мэдди, и я не думала, что ты заметишь, что меня нет во всей этой толпе. Джейсон – просто знакомый. Он позвал нас смотреть «Сопрано». Он сказал, нам надо будет надеть штаны. Я вообще не знаю, какие штаны! А теперь ты злишься, а все вокруг ходят по углям, а я не знаю, что, на хрен, произошло, но я хочу, чтобы мы снова были счастливы.