– Слушай, – сказал Ганс, когда я уселась на перила рядом с ним. Он обнял меня за плечи и поцеловал мою взлохмаченную макушку, а в машине как раз заиграла очередная песня.
Ганс велел мне слушать, но я была слишком занята тем, что восхищалась видом, чтобы что-то услышать. Поверхность озера выглядела так, словно кто-то взял ночное звездное небо и расстелил перед нами, как одеяло для пикника. Миллион хрустальных сверкающих точек мерцал и парил под нами, а еще миллион наполнял воздух прямо на расстоянии вытянутой руки.
– Слышишь? – спросил Ганс. – Первая звезда, что видишь, может ею не быть, – я непонимающе моргнула, но потом сообразила, что он повторяет строчку из песни. – Как ты думаешь, что это означает?
Мне так нравились эти его внезапные вопросы. В этом было что-то интимное.
«Что у тебя в голове? Могу я это увидеть? Покажешь свою голову, если я покажу тебе мою?»
– Не знаю, – сказала я, переплетая с ним пальцы и глядя, как усиливается розовое свечение там, где наши руки соприкасались. – Но это правильно. Обычно первая звезда, которую видишь, это спутник или самолет. А сегодня я вообще не видела звезд, пока не увидела, как они отражаются в воде, так что, наверное, эти звезды тоже не настоящие звезды, – я посмотрела в поблескивающее черное пространство перед нами, стараясь вдохнуть его. – Как будто перед нами два неба, да?
Ганс кивнул, погладив мою руку большим пальцем. Я улыбнулась, вспоминая, как всего каких-то пару месяцев назад этот простой жест заставлял мое сердце стучать, а колени – подгибаться.
– Я знаю, что это значит, – сказал Ганс, глядя на меня глазами черными, как озеро внизу. – Это ты – та первая звезда, что я вижу. Я увидел тебя раньше, чем звезды в небе.
Я с трудом могла различить в темноте черты его лица, но поцеловала первое, что увидела. Кажется, это был подбородок. А потом? Нос?
– Я просто уверена, что это ты звезда наших отношений, ГДЧ, – поддразнила я, целуя его в губы.
– Ты не права, – прошептал Ганс в мой рот, проводя языком по краешку моей верхней губы. – Ты ужасно не права.
Когда он поцеловал меня, мои веки изнутри засветились ярко-розовым светом. Как будто я зажглась, а мои кости превратились в неоновые трубки.
Я вскочила, игнорируя опасность того, что черное зеркало внизу поглотит меня, сделай я один неверный шаг, и забралась на колени моего прекрасного мальчика-наоборот.
Я верила, что он удержит меня, а он верил, что я не брошу его.
Мы целовались медленно и глубоко, как будто за нами не было ничего, а перед нами – целая вечность. Но Ганс не был таким уж терпеливым. Держа меня одной рукой за талию, он начал где-то шарить второй. Он расстегнул мою куртку, всю покрытую наклейками с панк-рок-группами, которые я больше не слушала, и сдернул хлопковый покров с моих плеч. Я вытащила руки из рукавов, одну за другой, и только ахнула, когда порыв ветра надул ее, как парус, и унес вдаль. Пуф-ф. Вся моя прежняя жизнь, моя школьная личность, мой облик… ушли в небытие.
И я не жалела ни секунды.
Когда холодный ночной воздух окутал мою кожу в веснушках, я задрожала, но Ганс тут же согрел меня своим горячим дыханием. Он покрывал поцелуями каждое пятнышко, а его рука продолжала свой путь. Пальцы скользнули под бретельки лифчика и маечки и стянули их вниз, сперва с левого, потом с правого плеча. Я откинула голову, а Ганс целовал мне ключицы. Мои глаза нашли в небе самое яркое пятнышко, и я улыбнулась, поняв, что оно движется.
«Первая звезда, что видишь, может ею не быть».
Лифчик под собственным весом сполз мне на талию, и соски немедленно отвердели под тонкой тканью маечки. Блуждающая рука Ганса тут же воспользовалась этим, накрыв их сквозь ткань, а мои бедра, прекратив борьбу, начали ерзать по нему кругами.
– Слушай, – снова сказал он, возвращая руку мне на спину.
Держа меня обеими руками, он откинул меня назад и начал целовать от шеи вниз. Я напряглась, зажмурив глаза и вцепившись в его свитер, но, почувствовав на своем соске теплые, влажные губы, сдалась и расслабилась. Открыв глаза, я смотрела на летящий спутник и слушала, как Джим Эдкинс пел о ночной езде и любви под лунным светом.
Казалось, вся вселенная, сговорившись, специально подстроила этот момент. Небо разогнало облака и добавило блеска звездам, чтобы сманить Ганса с дороги. Джимми нашептал нам в уши, что надо послушаться этого порыва. А все боги остановили движение по плотине, чтобы никто не помешал нам выполнять указания.