– Правда? – прошептала я, распахнув глаза и забирая у него вилку. – А почему он не празднует?

Мистер Истон пожал плечами.

– Не могу сказать точно, но думаю, это связано с тем, что он ненавидит быть в центре внимания. Он стеснительный, Кен. Когда он был маленьким, он прятался в капюшоне своей кофты всякий раз, как забивал мяч, потому что терпеть не мог, что на него все смотрят.

Засунув кончик вилки в рот, я потянулась к нему, впитывая каждое слово.

– Но вы-то его семья.

– Я знаю. Это звучит довольно глупо, правда? – Мистер Истон выглянул в столовую и кому-то кивнул. – Тише, – прошептал он. – Миссис смотрит на меня с выражением. Лучше нам вернуться туда. – Он взглянул на меня и добавил: – Я только хотел поблагодарить тебя. Уж не знаю, как тебе это удалось, но мы очень рады видеть нашего мальчика дома в его день рождения.

Следуя за более старшей, мягкой и седой версией Кена обратно в столовую, я не могла убрать с лица улыбку. Я действительно что-то сделала? Я исправляю его?

За тортом мы вели приятную светскую беседу, после чего «перешли в гостиную на чашечку кофе». Я вошла в гостиную и с ужасом увидела там не одно, не два, а типа восемь роскошных кресел. Два клетчатых – тут, два кожаных – там, два – возле телевизора…

«А где диваны?»

«Почему у них нет диванов?»

Все расселись, расположившись как минимум в паре метров друг от друга, и начали пить кофе из миниатюрных чашечек с блюдцами.

Кроме нас с Кеном, мы пили воду.

– Какая жалость, что Бобби не смог уйти с работы, чтобы присоединиться к нам, – сказала миссис Истон.

– Ничего. На выходных он везет меня в поездку-сюрприз в честь моего дня рождения. – Мы с Кеном обменялись понимающими взглядами, а Челси покраснела.

Бобби собирался сделать ей предложение в Диснейленде. Почему именно там, я представления не имела. Может, потому что произвести впечатление на кого-то из Истонов можно только в «самом счастливом месте на Земле».

– Брук…

«О, черт. Это ж она со мной…»

Выпрямившись, я уставилась на миссис Истон, как ученик, которого вызвали к доске.

– Кен сказал, что ты учишься в Университете Джорджии на школьного психолога? Это верно?

– Угу. – «Черт». – В смысле, да, мэм. На будущий год я иду в аспирантуру.

– И сколько же лет нужно учиться, чтобы стать школьным психологом? – спросил мистер Истон, глядя на меня поверх маленьких круглых очков.

– Семь. – «Сэр! Скажи – сэр!» – Семь лет, сэр. Мне осталось еще четыре.

– И тогда ты будешь самой образованной в семье, – улыбнулся мистер Истон, не понимая, какой совершает промах, но все женщины в комнате затаили дыхание и посмотрели на Кена.

Особенно я.

Из-за чего Кен, естественно, встал и вышел из комнаты.

«…Он ненавидит быть в центре внимания. Он стеснительный, Кен».

Родители Кена тоже поднялись, и, разглаживая складки на своих выходных нарядах, проводили нас до двери.

– Было очень приятно познакомиться, Брук, – сказала миссис Истон, вежливо улыбаясь.

Она была учительницей, как моя мама, но в отличие от мамы, которая преподавала в переполненной бедной общественной школе, где ей позволяли носить на работу «биркенштоки» и выцветшие футболки, миссис Истон выглядела так, как будто работала в дорогой частной школе, где учителям разрешалось бить учеников линейкой по пальцам.

– И мне тоже, – просияла я, с готовностью раскрывая руки для объятия, которого, естественно, не последовало.

Когда миссис Истон поняла, что я собираюсь сделать, ее глаза расширились от ужаса, а руки прижались к бокам. Покраснев, я опустила руки, и повернулась к мистеру Истону.

Нахмурив брови, словно не зная, как со мной поступить, папа Кена поднял руку и похлопал меня по плечу. Дважды.

– Ну, хорошей вам дороги.

– Э… Спасибо, что пригласили меня, – сказала я, отвлекаясь на Кена, который где-то там, на краю моего поля зрения, повернулся и пошел вниз по ступенькам, даже не попрощавшись. – Торт был прекрасным, – промямлила я, спускаясь по лестнице задом наперед. – С днем рождения, Челси! – крикнула я в сторону дома, прежде чем повернуться и поспешить за Кеном.

Он как раз открывал пассажирскую дверцу, и я нырнула на сиденье.

– Что это была за фигня? – спросила я, когда он завел мотор и задним ходом выехал на улицу.

– Какая фигня?

– Эта! – махнула я рукой в сторону его родительского дома. – Ты взял… и ушел! Вы даже не обнялись, не сказали «Я тебя люблю» или что-то в этом роде?

Кен пожал плечами, переключая передачу.

– Мы так не делаем.

– Как это, «мы так не делаем»? – не поняла я.

Кен раздраженно поглядел на меня.

– Вы что, не обнимаетесь?

– Нет.

– Никогда?