«Разорвать ли мне с Кеном?»

«Он хоть скучает по мне?»

«Я никогда не выйду замуж».

«Надо принять это и заморозить свои яйцеклетки».

«Интересно, сколько стоит заморозить яйцеклетки?»

Знакомый утробный шум прорвался сквозь мои мысли и вернул меня в реальность. Взглянув на окно, я поняла, что, пока я тут растекалась, наступила ночь, а мои жалюзи были совсем открыты. Звук моих личных кошмаров отчетливо приближался. Я отодвинула книжки, откинула покрывало с голых ног, выбралась из постели и потянулась к пластиковой палочке, свисающей с заляпанных никотином жалюзи.

И оторвала ее с концами.

Я стояла там, в короткой маечке и трусах, сжимая отвалившуюся палочку, а мотоцикл Рыцаря подкатил и остановился под фонарем неподалеку от моего дома.

«Черт!»

Бросив бесполезную палку, я метнулась к тумбочке, выключила лампочку и подхватила с пола свою сумку. Ее ремень зацепился за угол видеокассетника Ганса, я споткнулась и врезалась в стену возле окна. Сползая вниз, чтобы Рыцарь меня не заметил, я вытряхнула содержимое сумки на пол в поисках телефона. Я хотела отключить его на фиг, чтобы неизбежный звонок сразу пошел на автоответчик, но Рыцарь оказался быстрее меня. Телефон засветился и задрожал у меня под ногами.

– Ах-х-х, – выкрикнула я, пытаясь прихлопнуть его, как таракана.

«Ду-у-удл-ду-у-удл-ду-у-удл»…

Я ткнула его пальцем, целясь в кнопку отключения, но он вибрировал, и я промахнулась, попав вместо этого на кнопку ответа.

– Панк! – услышала я командный голос Рыцаря, одновременно и в трубке, и из окна.

Я знала, что, если повешу трубку, он так и будет звонить до тех пор, пока я не сдамся и не отвечу или пока за ним не приедет полиция.

С дрожащим вздохом и еще сильнее дрожащими руками я поднесла телефон к голове, держа его в нескольких сантиметрах от лица. Как будто боялась, что Рыцарь укусит меня прямо из телефона.

– Да? – выдавила я.

– Выйди, блин, на улицу.

Я смотрела на светящиеся в темноте звезды на потолке своей комнаты и мечтала куда-нибудь провалиться.

– Нет уж, спасибо.

– Я же извинился, да? Просто выйди и поговори со мной.

В его речи были такие легчайшие намеки на невнятность, вот там, где звуки «с» переходили в «т», и я поняла, что тут надо поаккуратнее. Никто другой просто не заметил бы ничего этого, но я расслышала. Я провела последние шесть лет своей жизни, анализируя любое мельчайшее изменение в поведении Рыцаря, в его позе, настроении, тоне и выражении в поисках признаков опасности. И вот эта легкая невнятность была одним из них.

– Не могу. Отец еще не спит, и если он узнает, что ты тут, то вызовет копов, – соврала я.

– У тебя хотя бы есть чертов отец!

Я прислонилась спиной к стене. Я буквально чувствовала, как ярость Рыцаря проникает с той стороны сквозь деревянные доски стен.

– Рыцарь… – Сделав глубокий вдох, я рассеянно провела пальцем по кожаному чехольчику, в котором лежал мой газовый баллончик. – Чтобы поговорить с тобой, мне необязательно идти на улицу. Мы можем поговорить и так. Но я просто хочу, чтобы ты успо…

– Он умер!

Я выпрямилась.

– Кто умер?

– Мой чертов отец!

Я протянула руку над головой, нащупала свисающий шнурок и, резко дернув, подняла жалюзи. Потом повернулась, высунулась из окна и поглядела на пьяного, горюющего психопата внизу. Призрачные, бесцветные глаза Рыцаря тут же впились в меня взглядом. Даже в темноте я могла точно сказать, что они были покрасневшими и налитыми кровью.

– Рыцарь, я… Мне очень жаль.

Отец Рыцаря был успешным бизнесменом в Чикаго, и у него была идеальная, как на картинке, семья. Эмоционально нестабильный внебрачный сын выглядел не слишком привлекательно, так что он никогда и не признавал Рыцаря своим сыном. Они даже никогда не встречались.

А теперь уже и не встретятся.

Зарычав, Рыцарь указал свободной рукой сперва на меня, потом на землю.

– Блин, спускайся сюда!

Я прижала кулак с все еще стиснутым в нем кожаным мешочком к стеклу. Мне хотелось выйти к Рыцарю. Мне хотелось обнять и успокоить его так сильно, как мне всегда чего-то хотелось, но я понимала, что ему от меня нужно не это. Рыцарю была нужна не моя ласка. Он хотел моей плоти. Крови. Сломанных костей. Он хотел использовать мое тело, чтобы избавиться от своей боли, а потом, поняв, что наделал, бросить его, истекающее кровью, на улице.

– Я тут, – прошептала я, голосом и глазами умоляя его успокоиться. – Ты можешь со мной разговаривать. Видишь? Я же здесь.

– Я ни хрена не хочу разговаривать!

– Я знаю, но это может помочь.

– Гр-р-р-р-р-р! – прорычал Рыцарь, с такой силой стискивая в руке телефон, что я услыхала, как на другом конце линии трещит пластик. – Иди к черту! Спускайся сюда!