Я только хотела, чтобы он как-то отметил мой день рождения, но теперь у меня в руках был подарок. Мне вдруг стало страшно его открывать. Я практически видела, как у нас над головой пляшут в воздухе мои надежды. Они были слишком высоки. А что, если там внутри нет ничего, кроме купона на бесплатный салат в «Руби Тьюздей»? Мне придется убить Кена, а потом возиться, руководя тем, как Джульет с Заком будут закапывать труп в мой день рождения, а ведь никому неохота надрываться в собственный день рождения.
Кен стоял, серьезный и молчаливый, пока я заставляла себя открыть клапан. Я улыбнулась, хотя это скорее напоминало гримасу, сунула руку внутрь и вытащила какую-то глянцевую, яркую брошюру.
«Что за херня?»
Перевернув, я прочитала на обложке:
Я не могла вздохнуть. Я не знала, что происходит, я только знала, что ни хрена не могу дышать.
– Ты сказала, чтобы я взял бы тебя с собой, когда в следующий раз поеду в Европу. Ну, вот…
Подняв глаза, которые, наверное, выкатились у меня из орбит от кислородного голодания, я лихорадочно всматривалась в лицо Кена в поисках сарказма. Не может быть, чтобы он говорил всерьез. Но твердая линия его рта заявляла, что он даже серьезней, чем сердечный приступ, который вот-вот у меня случится.
Я раскрыла брошюру и почувствовала, что мои глаза щиплет от слез; я глядела на картинки с доски моих мечтаний – Тауэр, Букингемский Дворец, Биг Бен, Стоунхендж, маленькие домики с черепичными крышами и белыми пушистыми овечками вокруг, ровные зеленые холмы и каменистые берега Ирландии, пабы на улицах Дублина и место, попасть куда я хотела больше всего на свете, – Замок Бларни.
– Это просто находка. – Голос Кена слегка дрогнул.
Я поглядела на него блестящими глазами, молясь, чтобы он не сказал мне, что это дурацкая шутка.
«Пожалуйста, не прикалывайся надо мной, – молила я. – Только не прикалывайся».
Кен сделал вдох.
– Я знаю, что ты берешь летние курсы, и я не хотел, чтобы ты пропускала учебу, так что… Тур будет только в следующем мае. Когда ты закончишь университет.
Я моргнула.
«В следующем мае».
Я сглотнула.
«В следующем. Мае».
– Кен! – Я снова моргнула, стряхивая одну большую, здоровую, огромную слезищу с глаза. – Но это же почти через год.
– Ну да, – улыбнулся он. – Мы можем считать это твоим деньрожденным подарком и на будущий год тоже.
Я рассмеялась. Нет, я закашлялась и зарылась лицом ему в грудь.
Кен неловко обхватил меня за плечи, пока я плакала, икала и хихикала, уткнувшись в него.
– А может, заодно и на Рождество, и на выпускной, раз уж мы об этом, – предположил он, видимо расслабляясь в моих объятиях.
– И на святого Валентина? – хихикнула я, косясь на его квадратную упрямую челюсть.
Ровный рот Кена приподнялся с одной стороны, и я догадалась, что он сейчас скажет.
– К чертям святого Валентина.
Я улыбнулась.
«Точно. К чертям святого Валентина».
21
«С днем рождения вас. С днем рождения вас. С днем рожденья, Кен и Челси. С днем рождения вас!»
Спустя неделю я сидела в парадной столовой мистера и миссис Истон, а хозяйка дома выносила роскошный белый, сделанный на заказ именинный торт. Она поставила его в центре стола, стараясь не помять старинную кружевную скатерть, и улыбнулась своим взрослым детям. Я рассмеялась про себя, глядя на то, как Кен стоял, скрестив руки на груди, и упрямо отказывался помогать сестре задувать их общие именинные свечи.
Но, когда вся торжественная суета закончилась, Кен помог своей маме нарезать торт и раздать всем тарелки.
Я увидела, что у меня нет вилки, и прошла на кухню, где мистер Истон наливал себе в стакан холодный чай из кувшина, стоящего на столе.
– Чем я могу вам помочь, мисс? – спросил он с очаровательным, как в фильме «Унесенные ветром», южным акцентом, которого больше нигде не услышишь.
– Мне просто нужна вилка. Пожалуйста, – улыбнулась я.
Мне нравились родители Кена. Они были настолько же консервативными и традиционными, насколько мои были эксцентричными и необычными, но они все равно приветливо относились ко мне, невзирая на мои бордовые волосы, плохие манеры и тот факт, что я, совершенно очевидно, спала с их сыном до свадьбы.
– Вот она. – Мистер Истон открыл ящик и вытащил оттуда серебряный столовый прибор. – Знаешь, – сказал он, косясь в сторону гостиной и понижая голос, – когда Кен родился прямо в день рождения Челси, я так расстроился. Я думал, каждому нужен свой день рождения. Но потом Кен решил не праздновать, и получилось, что у Челси есть свой день рождения. И это как-то грустно. Это вот первый раз, когда мы видим его на его дне рождения, за… господи… четыре или пять лет.