Ещё за что я была благодарна: за то, что Ронан, я видела его имя в водительских правах, блокировал телефон отпечатком пальца, а не кодом. Я понятия не имела, где нахожусь, поэтому пришлось использовать его холодный, синеватый большой палец, чтобы открыть GPS.

Я никогда раньше не прикасалась к мёртвому телу, и меня удивило, как мало это меня задело. Может, потому что он выглядел, будто просто потерял сознание. А может, из-за того, что он собирался со мной сделать. Возможно, я была в шоке и просто не могла до конца осознать происходящее. Но какова бы ни была причина, когда я открыла дверь и вытолкнула его наружу, глухой «бух» от удара его огромного тела о землю меня не расстроил.

Если честно, это даже вызвало у меня извращённое чувство удовлетворения.

И… идею.

Я отключила требование отпечатка пальца, и вместо того, чтобы ехать домой, два с половиной часа ехала со связанными руками и ногами до самой станции Кент.

Сердце колотилось где-то в горле, когда я въехала на парковку. По асфальту было разбросано десятки машин, но в тот момент, когда мой взгляд зацепился за маленький Ford Fiesta в самом дальнем ряду, я прижала связанные ладони друг к другу и беззвучно поблагодарила любую сущность — ангела или дух озера, которая могла меня слышать.

— Вы прибыли в пункт назначения.

Я заперла ключи от «Фиесты» в багажнике — вместе с телефоном, сумкой и содержимым чемодана Джона, но с разбитыми окнами попасть внутрь машины оказалось несложно. И я не только нашла ключи прямо сверху кучи вещей в багажнике, но и обнаружила маникюрные щипчики Джона, которые быстро справились с пластиковыми стяжками.

Машину Ронана я оставила на парковке у вокзала, а через двадцать минут съехала на обочину длинной тёмной дороги, по обе стороны которой стояли высокие, густые деревья.

С помощью GPS я вернулась к докам и оттуда повторила наш маршрут.

Поворот направо и три налево.

Именно эта ошибка превратила наш путь на север в движение на юг, прямо им навстречу.

Я припарковалась ровно там, где, как помнила, произошла перестрелка, но, кроме свежих следов шин, уходящих с дороги, от BMW не осталось и следа.

Ты такая чертовски тупая, усмехнулся у меня в ухе глубокий, знакомый голос.

Конечно, его там нет, идиотка.

Та машина разбилась больше сорока восьми часов назад. Ты правда думала, что обломки всё ещё будут лежать здесь?

Ты видела сообщение в телефоне того громилы. Твой милый парень в полдень сядет на частный самолёт и улетит в Россию. И что ты сделала? Потратила три часа из тех крох времени, что у него остались...

— Заткнись! — заорала я, закрывая уши обеими руками. — Заткнись, блять!

Голос Джона исчез, когда я вышла из машины и с силой захлопнула дверь. Я металась между фарами, и моя тень разрезала место преступления злыми чёрными силуэтами — место, которое теперь существовало лишь в моей памяти.

Это был уже не голос Джона.

Это был мой собственный.

О чём я, чёрт возьми, вообще думала?

Из груди вырвался глухой, яростный рык, когда я схватила камень и со всей силы швырнула его в лес.

Туп.

Звук удара камня о металл заставил меня замереть. Резко повернув голову в сторону звука, я заметила разрыв в линии деревьев, которого раньше не видела. Чёрную зияющую дыру, где подлесок был вытоптан.

Дыру размером с автомобиль.

Мне было всё равно, какие твари могут скрываться внутри. Более того, я надеялась найти то, что для большинства людей стало бы худшим кошмаром.

Достав из кармана телефон Ронана, я включила фонарик и провела лучом слева направо...

О боже.

Белый номерной знак вспыхнул, как полная луна в ясную ночь, в тот же миг, когда свет упал на него. Поверхности вокруг были глянцевыми и чёрными. А чуть выше, зажигая искру надежды в моей опустевшей груди, виднелся маленький круглый логотип BMW.

Я затаила дыхание и бросилась к водительской двери, ветки и сучья хлестали меня по лицу в темноте, и выдохнула от шока и облегчения, когда луч высветил то, что было внутри.

Тело мужчины, обмякшее на руле.

И, к счастью, он был далеко не таким большим, как Ронан.

Когда я спросила Келлена, остались ли в живых те, кто стрелял в нас, он отказался отвечать. Тогда я решила, что он просто не хочет, чтобы я переживала из-за того, что они всё ещё живы. Но после того, как я увидела его реакцию, узнав, чем он зарабатывает на жизнь, я поняла.

Келлен не ответил мне, потому что не хотел признаваться, что убил человека.

По крайней мере, так мне казалось. И именно это предположение оказалось достаточно сильным, чтобы привести меня обратно в Корк. И впервые мои инстинкты меня не подвели.

Одна часть меня хотела рыдать от радости. Другая — та, которая знала, что мне предстоит сделать дальше, уже хотела блевать.

☘