— Кто заберет? — мягко взяв Илу за плечи, заставляю подняться на ноги, пристально смотрю в отравленные гневом и безумной болью глаза. — Аристей мертв. Все кончено.

— Кончено? — она истерически смеется, упираясь ладонями в мою грудь. — Ты только что приговорил всех нас …

Вырвавшись из моих рук, Иллана склоняется над уродливым трупом Аристея и резким движением срывает с его шеи кожаный шнурок с треснувшей колбой, из которой вытекает субстанция неизвестного происхождения.

— Без этого… — выпрямившись, она трясёт передо мной разбитым сосудом. — Без этого мы все умрем, — обессиленно выдохнув, сжимает в кулаке проклятую веревку.

Я смотрю на нее, не в силах осознать услышанное.

— Это… — бросаю взгляд на треснувший сосуд в ее руке, потом — на растекающееся по камням содержимое. Густая жидкость смешивается с грязью, впитывается в каменные плиты площади, а затем… исчезает. Испаряется, будто ее никогда и не было.

Меня пронзает внезапной догадкой. Я вспоминаю разрозненные обрывки фраз и размытых намеков, периодически проскальзывающих в наших с Илой разговорах. И не только с ней. Сердце глухо ударяет в рёбра, по позвоночнику ползет озноб.

— Что там было? Что было внутри, Иллана?

— А ты еще не понял? — она вскидывает голову, янтарные глаза сверкают лихорадочным блеском. — Ты спрашивал, почему мы не носим защитные костюмы и респираторы, тесно соседствуя с источником заражения? Ты правда поверил, что угроза вируса каким-то чудом обходит город стороной? Ты думал, что мы просто везучие?! — ее голос срывается, кулаки яростно сжимаются. — Но мы не были везучими, Эрик, — она с силой вонзает ногти в ладони. — Мы были защищены. До сегодняшнего дня.

Ее слова обрушиваются на меня со всей мощью, как снежная лавина.

— Это… была… вакцина? — медленно выговариваю я, пытаясь уложить в голове прозвучавшую информацию.

— Да, — Ила нервно кивает, кидая на мостовую теперь уже бесполезную склянку. — Временная защита, действующая всего год. В обмен на девушек, трудовые ресурсы и раболепное преклонение.

— Это ее мне вкололи в госпитале? — сделав шаг вперед, я снова крепко сжимаю плечи Илланы.

Она вздрагивает, ее зрачки расширяются, как будто до нее только что дошел весь ужас случившегося.

— Да… — Иллана шумно втягивает воздух. На ее лице, сменяя друг друга, отражается целая гамма эмоций — страх, обреченность, ярость. — Ты получил свою дозу, как и все остальные.

Я вспоминаю тот момент в госпитале и после… когда очнулся в лаборатории Полигона, воспроизвожу мудреные пояснения юного гения об обнаруженном неизвестном соединении в моей крови.

Черт возьми…

Я медленно провожу рукой по лицу, стараясь собраться с мыслями.

— У вас есть запас этой вакцины?

Ила смотрит на меня так, словно я задал самый глупый вопрос на свете.

— Думаешь, если бы он был, я бы впала в истерику?

— Подожди… — лихорадочно размышляю я. — У вас есть образец… Можно же изучить состав, воссоздать формулу. Если у вас нет ученых, то…

— Ты не понимаешь, — рычит она. — Даже если бы у нас была лаборатория уровня Корпорации, даже если бы у нас были лучшие биоинженеры, даже если бы я поставила перед ними флакон с вакциной — мы всё равно не смогли бы ее реплицировать!

Я напряжённо смотрю в ее глаза, пытаясь уловить смысл.

— Почему?

— Потому что Аристей позаботился об этом! — Иллана резко выдыхает. — Вакцина — не просто смесь ингредиентов, которые можно изучить и синтезировать заново! Это живой организм, адаптирующийся к носителю, подстраивающийся под его иммунную систему. Ее нельзя просто взять и «смешать» в пробирке!

— Что? — в недоумении спрашиваю я. Как человеку далёкому от науки, мне сложно понять, что конкретно Ила пытается до меня донести.

— Но если это биологическая субстанция… значит, должен быть организм или среда, в которой выращивают?

Иллана горько усмехается, мотая головой.

— Да, должен, — ее голос полон усталости. — И он был.

— Был?

— Аристей не просто хранил вакцину. Он производил ее, — она закрывает глаза и делает резкий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Его тело являлось той самой средой, инкубатором.

— Чёрт… — бормочу я, силясь сложить из услышанных данных цельный алгоритм.

— Мы не знаем, является ли он единственным носителем или таких, как он, несколько. И вряд ли у нас появится возможность когда-либо выяснить это. Аристей приходил раз в год за своей данью, а мы получали новую партию вакцин. И ровно столько она действовала — год. По истечении этого срока начнется необратимый процесс разрушения ее свойств… Теперь ты понимаешь? Понимаешь, насколько астерлионцы зависимы от него?

Картинка в голове наконец складывается в единое целое и меня накрывает чудовищным осознанием.

— Ты хочешь сказать, что…