Наконец глаза Эрика медленно открываются. Сначала его взгляд кажется мутным и бессмысленным, но уже через секунду в нём вспыхивает узнавание, мгновенно сменяющееся яростью. Он резко дёргается, пытаясь освободиться от сковывающих его ремней, но система креплений надежна, продумана до мелочей. Его попытки тщетны.
— Харпер… — угрожающе хрипит он. — Что… происходит? Где остальные?
— Они здесь, неподалёку, — спокойно отвечаю я, внимательно наблюдая за его реакцией и контролируя собственное выражение лица, чтобы не выдать внутреннего напряжения. — Живы и в безопасности. Пока.
Эрик сжимает зубы, пронзая меня ненавидящим взглядом:
— Пока? Это угроза?
— Нет, — качаю головой. — Просто констатация факта. Их дальнейшая судьба будет зависеть от тебя. И от Ариадны.
При упоминании сестры его взгляд моментально становится жестче, в глазах вспыхивает гнев.
— Ари… — глухо произносит он. — Что вы с ней сделали?
Я выдерживаю паузу, чувствуя, как внутри меня закипает знакомый коктейль из вины, сожаления и неизбежности, а затем негромко отвечаю:
— Ничего необратимого. Она жива, если ты об этом.
Эрик яростно дергается вновь. Даже сейчас, загнанный в ловушку и беспомощный, он не теряет ни капли своего несгибаемого достоинства и боевого духа. Именно таким я помню его с нашего последнего разговора много лет назад — гордым, упертым и непреклонным. С тех пор он не изменился, разве что стал сильнее, опаснее и умнее.
Но я тоже стал другим. Совсем другим. И мне предстоит убедить его сделать единственный правильный выбор.
— Послушай, Эрик, — начинаю я, удерживая его взгляд. — Я не прошу тебя доверять мне. Ты имеешь право ненавидеть меня, считать предателем и врагом, но сейчас речь не о нас с тобой.
— О чём тогда? — резко бросает он, скрипя зубами от бессилия.
— О ней, — твердо отвечаю я, позволяя словам повиснуть в наэлектризованной тишине. — О твоей сестре. Она единственная, кто может спасти человечество. Точнее то, что от вас осталось. Твой вид балансирует на краю пропасти, и ты с пятью бойцами точно не в силах остановить истребление. У тебя же есть семья? Дети? — намеренно бью в самое больное, замечая, как его взгляд застилает испепеляющая жажда убийства, — моего убийства.
— Мой вид? А ты, мать твою, кем себя возомнил? — с презрением выплевывает он.
На секунду прикрыв глаза, я пробуждаю в себе всю ярость и злость, на которые способен, запуская внешнюю трансформацию, способную продемонстрировать Эрику Дерби мое истинное лицо. И когда снова смотрю на него, он ошеломленно замирает, растеряв весь свой боевой запал.
— Такого ответа достаточно, или всё ещё требуются пояснения? — сдержанно спрашиваю я, восстанавливая полный контроль над собой. Это не так-то просто, и именно эту грань нестабильности имел в виду Аристей. Но сейчас риск оправдан, — Дерби должен увидеть реальность воочию, чтобы осознать серьёзность ситуации.
— Ты такая же тварь, как он, — выдыхает Эрик, быстро возвращая самообладание и сжимая кулаки в бессильной ярости.
— Не совсем, я его плоть и кровь, но Аристей хочет большего. Того, что ему может дать только твоя сестра.
— Никогда! Слышишь? — рычит Эрик, снова яростно дёргаясь в крепких путах. — Никогда этому не бывать!
— Громкие фразы и заявления хороши для мотивации солдат перед боем, — качнув головой, равнодушно парирую я. — Твоя война подошла к логическому завершению. Именно здесь и сейчас. Ты можешь признать поражение и приговорить к смерти всех, кто верил тебе. Или можешь продолжить служить Аристею, как делал это много лет подряд…
— Я не служи…
— Не надо мне ничего доказывать, — перебиваю его, подняв ладонь в примирительном жесте. — Я знаю все, что ты скажешь. И верю, что твои действия были направлены исключительно на благо людей и во имя будущих побед. А жертвы… Они неизбежны, мы оба это знаем. Никто не обвинит тебя в том, что ты выбрал сотрудничество с врагом.
— Сотрудничество? Это рабство. — С нескрываемым отвращением в голосе цедит Эрик.
— Скажи, хоть раз за эти годы Аристей нарушил свои обязательства? — спокойно спрашиваю я, заметив, как исказилось лицо Дерби. — Последние события не в счет. Давай будем считать эпизод с Ариадной и ликвидацией Улья вынужденной мерой. Твой отец, генерал Полигона, да и ты сам много лет вынашивали план по уничтожению Аристея. Разве нет? Поправь, если я где-то не прав. А на войне, как известно, все стороны имеют право защищаться.
— Верни мне Ариадну, и я подумаю о мире, — сквозь стиснутые зубы произносит Дерби, и в его голосе звучат опасные стальные нотки.
— Ты не в том положении, чтобы требовать, — мягко ухмыляюсь я, окинув его выразительным, почти сочувственным взглядом. — Подумай о своей красавице жене и сыновьях. Жители анклавов и плавучих островов хотят лишь спасения и стабильного будущего. Если включишь голову и пойдёшь на сделку, Аристей позволит им жить. Но твоя сестра… Ариадна останется с нами. Другого варианта, боюсь, я предложить тебе не могу.