— А если я скажу, что мне не нравится твой мертвый мир? — отвечаю я, с трудом шевеля губами.

— Я построю другой, такой, каким ты захочешь его видеть, — вкрадчиво и обволакивающе шелестит его голос. Он ласково оглаживает мои щеки, размазывая по коже свою горячую кровь. Губы изгибаются в пленительной искушающей улыбке. — Мой ангел, ты — живое воплощение всего самого ценного и вожделенного для меня. Только попроси, и я исполню любое твое желание.

— Как джинн? — с вызовом спрашиваю я, не сумев удержаться от сарказма.

— Для тебя я могу стать кем угодно. Богом, любовником, отцом… — снисходительно усмехается Аристей и, склонившись к моему лицу, слизывает собственную кровь с моей кожи.

Меня передергивает от отвращения, но я стараюсь не подавать вида, хотя, когда рвотные позывы подступают к горлу, это чертовски сложно сделать.

— Даже так… — мгновенно считав мои эмоции, он запрокидывает голову и раскатисто смеется. — В таком случае вторую роль оставим за Кайлером, — навеселившись вволю, бросает он. — Я не жадный. Станем большой дружной семьей, и наши дети до скончания веков будут править миром. Ты согласна, мой ангел?

Конченый псих. Он правда думает, что я на ЭТО соглашусь?

— Сначала желание! — выпаливаю я, с трудом проглотив горький комок отвращения. — Ты сказал: «Любое».

— Почти… — нехотя уточняет Аристей. — Кроме, пожалуй, воскрешения твоих родителей. Это — увы, не в моей власти.

Я собираюсь с мыслями и делаю глубокий вдох, чтобы удержать себя от резкого эмоционального ответа.

— Покажи мне своё истинное лицо, — требую я, не позволяя голосу дрогнуть. — Я хочу увидеть тебя настоящего, без фальшивой маски, которая вызывает у меня лишь страх и неприятие.

Аристей медлит, пристально глядя мне в глаза, его взгляд на миг темнеет, в глубине узких вытянутых зрачков вспыхивает недовольство. Напряжённое молчание затягивается, и я начинаю сомневаться, что он вообще ответит. Но спустя несколько долгих, томительных секунд, Аристей нехотя кивает, принимая неприятное для себя решение, от которого он уже не сможет отказаться, не выставив себя лжецом.

— Ты правда этого хочешь? — его голос набирает силу и эхом резонирует над безжизненной землёй.

— Да, — отвечаю я без малейших колебаний, отчётливо осознавая, что пути назад может не быть.

Аристей медленно поворачивает голову, всматриваясь куда-то далеко, за горизонт мёртвой пустоши. На мгновение на его лице отражаются обычные человеческие эмоции, но это длится недолго, — в следующую секунду в глазах вспыхивают хищный азарт и холодная уверенность:

— Что ж, Ариадна, смотри внимательно, — бесстрастно произносит он. — Зрелище не из приятных, но ты сама на этом настояла.

Его слова растворяются в воздухе, и мир начинает молниеносно распадаться вокруг нас, превращаясь в стремительный вихрь неясных форм, размытых силуэтов и вспышек болезненно белого света. Пространство резко сжимается, затягивая меня в самую сердцевину невообразимой сущности Аристея. Мощная сила несёт вперёд, ощущение падения сквозь сон становится почти физическим, однако сознание по-прежнему сохраняет пронзительную ясность.

Передо мной открывается узкий коридор, вибрирующий от неуловимого движения. Его стены обвешаны проводами и кабелями, словно искусственными венами с циркулирующими по ним потоками неоновых сигналов. Низкочастотный гул окружает со всех сторон, наполняя мысли беспрерывным шумом, от которого сжимается сердце. Вибрация под ногами становится сильнее, напоминая размеренные удары огромного металлического сердца.

— Я знаю это место, — изумленно понимаю я, собирая воедино разрозненные фрагменты воспоминаний.

— Ты здесь уже была, — бархатистый голос Аристея доносится за моей спиной, заставляя вздрогнуть и резко обернуться. Он стоит рядом, уже облаченный в длинную свободную мантию, что делает его облик ещё более сюрреалистичным и чуждым.

На миг в голове мелькает нелепая мысль: «Наконец-то соизволил одеться», но я тут же отбрасываю её прочь, напряжённо всматриваясь в его лицо.

— Но ты меня прогнал, — глухо напоминаю я. — Дважды.

— Чтобы не напугать раньше времени, но раз ты настаиваешь — я не имею права отказать, — он едва заметно улыбается и жестом приглашает меня идти вперёд.

Я с осторожностью шагаю за ним в узкое вытянутое пространство, заполненное слабым мерцанием экранов, светящихся голограмм и бесконечной сетью проводов, стекающих к центру, подобно корням гигантского дерева, ведущим к источнику жизни.

Аристей замирает перед огромной капсулой из прозрачного каленого стекла, окружённой холодным голубоватым свечением. Моё сердце замирает, а в сознании вспыхивает яркая болезненная догадка.

Неужели это и есть источник, координаты которого Аристею удавалось скрывать годами, тщательно заметая следы и создавая бесконечные ложные ходы и подземные лабиринты?

«Поезд…» — внезапно осеняет меня.