Ошеломленная, я молчу, пытаясь осмыслить его слова и понять, что хуже — циничная откровенность или те ужасные сценарии, которые рисовало моё воображение. К тому же Харпер подтвердил, что животные инстинкты этому монстру не чужды, и где в таком случае гарантия, что меня обойдет участь тех, кто оказывается у него под рукой?

— Ты думала, что он хочет взять тебя в жёны и вести к алтарю? — беззлобно усмехается Харпер. — Ты гораздо умнее, Ари. Прекрати быть наивной девочкой и начни мыслить логически.

— Какой смысл? — тихо бросаю я, стараясь сохранить остатки достоинства. — Его логику мне все равно не понять. А ты не можешь обеспечить мне безопасность от его посягательств.

— Могу, — хищно оскалившись, возражает Харпер. — Пока я рядом, он тебя не тронет.

— Но ты же сам сказал, что противостоять ему невозможно.

Кайлер медленно качает головой, и в его глазах вспыхивает нечто непривычное — смесь сожаления и раздражения.

— Невозможно сейчас, принцесса. Но кто знает, что будет завтра? Главное — продержаться и не совершать глупостей.

— Что это значит?

— Если не будешь создавать лишних проблем, то сможешь выторговать для себя кое-что ценное.

— Например? — допытываюсь я.

— Например, жизни тех, кто тебе дорог, — бесстрастно отвечает он. — Среди них твой брат, твои друзья, твой мир, Ари. Ты ведь хочешь, чтобы они выжили?

На миг я замираю, забыв, как дышать, а затем с отчаянной решимостью смотрю ему в глаза.

— Я не стану торговаться жизнями других!

Харпер вновь качает головой, и его губы кривятся в саркастической усмешке, хотя взгляд остаётся тревожным и задумчивым.

— А кто сказал, что у тебя есть выбор? — мягко спрашивает он, затем резко выпрямляется и направляется к выходу из комнаты. — Пора уже перестать геройствовать и задуматься, на что ты готова пойти ради настоящей победы.

Он уверенно открывает дверь и отступает в сторону, пропуская внутрь двоих. Моё сердце болезненно сжимается и замирает, затем опять начинает тяжело и мучительно биться о грудную клетку, заново пробуждаясь к жизни. Это кажется нереальным сном, иллюзией, но я отчетливо вижу знакомые лица.

Кассандра Грейсон и Дилан Пирс в нерешительности застывают, едва переступив порог. На их лицах читается такое же потрясение, какое наверняка застыло и на моем. Я боюсь сделать вдох или хотя бы моргнуть, чтобы не разрушить это хрупкое мгновение встречи. Время как бы замирает и останавливает свой ход, пока мы изумленно смотрим друг на друга, не в силах вымолвить ни слова.

Первой не выдерживает Кассандра. Сорвавшись с места, она преодолевает разделяющее нас расстояние в считаные секунды и, буквально взлетев на кровать, заключает меня в крепкие трепетные объятия.

— Ари… — её голос ломается, дрожь пронзает тело. Меня тоже колотит от переизбытка чувств. — Господи, Ари, это ты… Это правда ты…

Я молча киваю, и мы обе больше не сдерживаем слёз радости и облегчения. Они свободно льются по щекам, размывая границы привычной сдержанности. Я без стеснения рыдаю в голос, отчаянно вцепившись пальцами в подрагивающие плеч Кэс, боясь отпустить ее хотя бы на миг.

После всего, что я пережила… после того, как почти отчаялась, их появление для меня, подобно настоящему дару небес. Хотя я знаю… Конечно, я знаю, что небеса тут вовсе ни при чем.

— Кэс… Дилан… — слова даются с трудом, застревая в горле. — Я… боялась… Я так боялась, что больше никогда вас не увижу.

Пирс прочищает горло и медленно приближается к нам. Он идет тяжело, едва волоча ноги, — все это указывает на то, что каждый шаг даётся ему с неимоверным усилием. На измученном лице отпечаталась дикая усталость, губы сжаты в плотную линию, в глазах больше нет прежнего вызова и лукавства. Он здорово повзрослел и изменился за эти дни. Непривычно видеть его таким сдержанным, серьёзным и скупым на эмоции. Раньше, даже в самые критические моменты, Пирс не лез за словом в карман, а сейчас молчит… и в его взгляде, направленном на Харпера, клубится тьма и неприкрытая ненависть.

— Где остальные? — шёпотом спрашиваю я, и ледяной страх сжимает внутренности, тошнотворной волной подкатывая к горлу. — Где Лароссо? Эванс?

Привалившись к столбику кровати, Дилан опускает глаза и прячет в карманы мешковатых брюк сжатые кулаки.

— Лароссо… погибла. Нам пришлось разделиться, и все, кто не пошли с нами… Они не спаслись. Шершни… их было слишком много, — хрипло проговаривает он. — Никто там не выжил. Эванс был в нашем небольшом отряде и уцелел, но его держат отдельно, как и… — Пирс осекается, бросая на меня тяжелый взгляд. — Как и твоего брата, Ари.

— Эрик… — едва слышно выдыхаю я, прижимая ладонь к груди.

— Он жив, Ари, — подтверждает Дилан, снова злобно покосившись на Кайлера.