— Не знаю, — тряхнув головой, Харпер присаживается на край кровати, рассеянно наблюдая за тем, как я утоляю жажду. — Выясню при первой же возможности, но я бы на твоем месте не надеялся на чудо. Ты видела, во что он превратился.

— Я видела, что он узнал меня и пытался бороться с тем, что его пожирало изнутри, — выпаливаю я, содрогаясь от воспоминаний о пережитом ужасе.

— Но в итоге сдался и чуть не сожрал тебя, — жестоко парирует Харпер, забирая наполовину опустевшую бутылку и возвращая её на столик.

— А ты допустил! — вспыхиваю я, восстановив в памяти всю цепочку событий. — С твоей-то реакцией подобное промедление возможно только по одной причине — ты намеренно позволил этому произойти!

— Я не дал бы возможности Ховарду причинить тебе серьезный вред, — уклончиво отвечает Харпер. — Этот неприятный эпизод сделал тебя сильнее, принцесса. Ты отлично выспалась, и сама утверждаешь, что с тобой все в порядке. Поэтому не вижу повода для истерики и претензий.

Он не отрицает! Не отрицает, чтоб его.

— Ах, это был неприятный эпизод! — выплёскиваю на него свое негодование, сжимая одеяло до побелевших костяшек. Меня просто разрывает от возмущения. — Тогда это все меняет. Ты просто герой, Харпер.

— Есть хочешь? — совершенно спокойно интересуется он, проигнорировав мою вспышку. — Позвать Ирину?

— Заботливый какой, — разъярённо фыркаю я. — С чего вдруг такая щедрость? Готовишь новую пакость?

— Разве ты не об этом мечтала чуть ли не с тринадцати лет? — снисходительно ухмыляется Харпер. — Чтобы я проявил заботу и внимание. Вот твой шанс. Наслаждайся.

— С двенадцати, — поправляю я, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться ногтями в его самодовольную рожу. — В таком возрасте многие девчонки влюбляются в парней постарше, но эти увлечения быстро проходят и забываются.

Харпер неожиданно наклоняется ближе, его лицо оказывается всего в паре сантиметров от моего, заставляя дыхание замереть.

— Твое не прошло, — тихо произносит он, обдавая тёплым дыханием мою кожу. — Я был твоей первой и единственной любовью, Ариадна Дерби, — убрав локон с моего лица, он с невесомой лаской проводит костяшками пальцев по моей щеке, вызывая горячее томление внизу живота. — Твоим первым и единственным мужчиной. Такое не забывается, принцесса, даже если насильно стирают память.

— Ключевое слово: был, — резко и зло бросаю я, стараясь подавить дрожь в голосе. — Теперь ты монстр, а не мужчина. Единственный, в кого мне действительно стоило влюбиться, — это Шон. Он никогда бы не предал и не позволил отдать меня, как переходящее знамя, самой жестокой и беспощадной твари на этой планете. Так что руки прочь от меня, подонок. Ты не имеешь права даже смотреть в мою сторону.

— Сколько экспрессии и громких слов, — невозмутимо улыбается Харпер, дотрагиваясь ладонью до моего лба. — Да ты вся горишь, принцесса. — Он слегка отстраняется и внимательно изучает моё лицо, словно читая эмоции и скрытые мысли. — Я знаю, что сжигает тебя изнутри, только у меня нет лекарства от твоих ран. Лишаться иллюзий всегда больно, но для того они и даны. Преданность, жертвенность, любовь — ничего не значат в мире, где правит сила, а та не рождается на пустом месте. Нас закаляет то, что убивает.

— Тогда убей меня, и дело с концом! — отчаянно выдыхаю я. — Может быть, это единственный способ его остановить.

— А с чего ты взяла, что я хочу его остановить? — мягким обволакивающим голосом переспрашивает Харпер.

— Ублюдок! — я резко отшатываюсь, но он удерживает меня, запустив пальцы в мои волосы и фиксируя затылок.

— Ты будешь жить, принцесса. Я же обещал, — низко шепчет Харпер, обжигая дыханием мой висок. По позвоночнику бегут предательские мурашки, к щекам приливает кровь.

— Зачем? — зажмурив глаза и с трудом сдерживая слезы, сдавленно хриплю я. — Зачем мне такая жизнь? Я не смогу…. Не смогу, понимаешь? Клянусь, я зубами вскрою себе вены, если Аристей хотя бы попытается протянуть ко мне свои мерзкие лапы…

— Ты думаешь, что он собирается заделать тебе ребенка естественным путем? — Харпер вскидывает бровь, глядя на меня с таким искренним изумлением, как будто я прямо сейчас этими самыми зубами вцепилась в его нос.

— А разве нет? — обескураженно спрашиваю я, чувствуя себя максимально глупо. — Разве не это подразумевает добровольное согласие?

Кайлер шумно выдыхает, отпускает мои волосы, скользнув напоследок пальцами по моему лицу. Затем медленно отстраняется, не отводя от меня нечитаемого взгляда.

— Аристею не нужна физическая близость с тобой, — произносит он неожиданно серьёзно. — Да и в целом с любой другой женщиной. Разумеется, он не монах и периодически использует для секса тех, кто окажется под рукой, но от тебя ему нужны исключительно твои гены. Аристей хочет идеальное создание, а не наследника в привычном понимании слова. Скажем так: это будет чисто научная процедура.