Она целомудренно сложила руки на коленях, обтянутых черной юбкой, явно решив сыграть оскорбленную невинность. Дин, в ожидании хоть какой-то реакции с ее стороны, мельком окинул взглядом горделиво восседавшую на его кожаном диване притворщицу.

Розовая строгая блузка с высоким воротником застегнута на все пуговицы, тонкие шелковые чулки нейтрального телесного цвета почти сливаются с цветом кожи, дизайнерские черные полуботинки на шпильке без единой пылинки, минимум украшений, волосы аккуратно заплетены в свободную косу, легкий профессиональный макияж, безупречный маникюр, в тон подобраны сумка. Джиллиан всегда выглядела безупречно. Каждый штрих ее образа был продуман до мелочей. Такая женщина не может не уметь считать. А, стало быть, его просто дурачат. И он знал, прекрасно знал, как хорошо у нее получается водить его за нос.

— А что ты хочешь услышать? — равнодушно спросила Джил, подняв голову. Фиалковые глаза без всякого выражения смотрели на него. — Я не могу вернуть тебе сто тысяч. Но я могу пообещать, что больше не обращусь к тебе за деньгами. Я прошу прощения. Я была ветреной и расточительной.

— Куда ушли сто штук, Джил? — прямо спросил Даниэль, сверля ее проницательным взглядом. Он пропустил мимо ушей все, что она сказала о расточительности. Ему нужна была правда.

Джил не отводила взгляд, но ничего не отвечала. И ее упрямое молчание выводило Даниэля из себя.

— Джил, не зли меня.

— Черт побери, ты же прекрасно знаешь, на что я истратила твои деньги. — растеряв остатки сдержанности и изменив своему амплуа невозмутимой и наивной дурочки, воскликнула Джил. Она вскочила на ноги, и теперь стояла напротив его, нервно сжимая в руках свою сумку. — Если хочешь, я предоставлю тебе расписки.

— Почему ты не пришла и не посоветовалась со мной? Почему ты ввязалась в очередную мерзкую историю и самонадеянно профинансировала ее за мой счет? — сделав шаг назад, спросил Даниэль, чуть понизив тон.

Джил нахмурилась. Почему он отступает? Боится ее? Она нарушает его личное пространство?

— Ты не понимаешь? — удивленно спросила Джил, бросив сумку обратно на диван и скрещивая руки на груди. — Вилар нужно было успокоить. Ты разве не догадывался, кто клепал все эти гнусные статейки о нас. Тебе не надоело быть объектом сплетен? Или ты не считаешь, что теперь ее очередь попасть под обстрел таких же любителей скандалов, как она сама?

— Мне плевать, что про меня пишут. Я просто абстрагируюсь от сплетен, от чьих — то домыслов. Но ты просто жить не можешь без интриг. Вынашиваешь планы мести, выслеживаешь, выливаешь в свет какую-то мерзкую историю, и считаешь себя победительницей. Джи, ты приравняла себя к ней. Ты играешь по правилам Дейзи Вилар и на ее поле. Я думал, что ты выше этого.

— Я должна была уничтожить ее. Теперь никто не поверит ее россказням, она по уши в грязи.

— Как и ты. — печально заключил Даниэль, отворачиваясь от нее.

— Дин, я не могла обратиться к тебе. Я знала, что ты будешь против. — в голосе Джил промелькнули нотки сожаления. — Мне действительно стыдно. Но я так устала видеть свое имя в заголовках газет. Прости меня.

— С тобой всегда так. Ты действуешь импульсивно, не думая, ни с кем не советуясь, а потом просишь прощения. Друзья так не поступают. Друзья ничего не скрывают друг от друга. И друзья не являются спонсорами. Я лишаю тебя содержания на следующий месяц. — Даниэль взглянул на ее растерянное лицо. Такого поворота Джил явно не ожидала.

— Мне нечем платить за квартиру.

— Уверен, что ты сможешь решить эту проблему. Я — не единственный добрый человек на свете. Да и оплачиваемый труд еще никто не отменял. Ты когда-то работала, и неплохо справлялась с обязанностями. Займись чем-нибудь. Повзрослей, Джил.

— Не говори так со мной. — пробормотала она, с досадой прикусив губу. Глаза ее предательски заблестели. — Я не вынесу и твоего презрения тоже.

— Тоже? — Даниэль в недоумении посмотрел в расстроенное лицо Джил.

— Майкл больше не хочет даже говорить со мной. — прошептала она, поворачиваясь к окну. — Мои подруги предают меня. Ты злишься. У меня никого не осталось.

— Джил, ты сама виновата. — беспощадно заявил Даниэль. — Ты не считаешься с мнением тех, кто окружает тебя. Ты считаешь себя выше и умнее других. Люди не терпят надменности.

Джил не смогла возразить на сказанные Даниэлем слова. Она подошла вплотную к окну и уперлась лбом о стекло.

— Майкл не считал меня надменной, Даниэль. — проговорила она, чертя пальчиком затейливый узор. Она не смотрела вниз, на утопающий в огнях неоновый город, ее глаза устремились в темнеющую синеву зимнего неба.

— Я не хочу слушать о Майкле. Мне это надоело. Я пять лет слушал. Майкл то, Майкл это. Огради меня от новой порции восхваления моего брата. — раздраженно оборвал ее Даниэль.

Она слышала, как он прошел к бару и достал бутылку. И Дин не предложил ей выпить с ним.