Дин растерянно смотрел на бывшую жену, пытаясь постичь смысл сказанных ею слов. С ней явно что-то творилось, и здравый смысл, подсказывал ему остановить представление, отправить ее домой, пока его шаткий мир снова не закачался из стороны в сторону из-за нескольких женских слез. Однако что-то внутри, в глубине сердца болезненно шевельнулось, и он не смог отпустить ее сейчас, остро чувствуя одиночество Джил, ее уязвимость.

Даниэль еще помнил, каково это — потерять почву под ногами, ощущать собственную неполноценность, отрезанность от мира, неприспособленность к новым ударам судьбы. И она знала, что он поймет. Поэтому Джил сейчас здесь. Они так долго мучили друг друга, что стали слишком близки, обретя незримую связь, призрачную нить, соединившую их души.

Даниэль смотрел на ее заострившийся профиль и влажные щеки, слушая глухие удары своего сердца. Он никогда не перестанет любить ее. Никогда не сможет освободиться от болезненной потребности видеть ее, слышать, чувствовать. Если бы он мог… если бы мог объяснить, что в ней и в какой момент сделало его навеки одержимым девушкой, которая никогда не отвечала взаимностью. Причиняя ей боль, он стократно больше страдал сам, но почему так происходило? Даниэль не знал ответа.

— Какой фильм? — спросил он, скользя по ней задумчивым взглядом. Джил повернулась и мягко улыбнулась.

— Завтрак у Тиффани. Я пересматривала его тысячи раз. — сказала она.

Дин приподнял брови, в глазах мелькнуло удивление, сменившееся пониманием.

— Этот фильм заставлял мечтать маленькую бедную девчонку о том, чего у нее никогда не было. — тихо призналась Джил.

— Дорого же мне стоили твои детские мечты. — без тени улыбки мрачно отозвался Даниэль. — Ну что ж. Пусть будет "Завтрак у Тиффани".

— Если не возражаешь, я переоденусь, а ты пока включай фильм и готовь пиво. — Джил широко и искренне улыбнулась, напомнив ему ту девушку, которой он увидел ее впервые.

Даниэль слышал, как зашумела вода в бывшей спальне бывшей жены, слышал ее неторопливые шаги, скрип открываемого шкафа, и никак не мог отделаться от ощущения неправильности происходящего, предчувствия неминуемого краха. Тем не менее, мужчина загрузил фильм на широкий экран плазменного телевизора, побросал на пол подушки, чтобы им было удобнее сидеть, достал пару бутылок пива из холодильника и несколько кусков вчерашней пиццы, которую они заказывали с Марго, но так и не смогли осилить.

Вспомнив о Маргарите, Дин чуть не выронил из рук тарелку, и, чертыхнувшись, быстро сунул ее в микроволновку. Конечно, Марго не понравились бы его вечерние посиделки с Джил, но она вряд ли высказала бы свои претензии вслух. Маргарита всем видом, каждым словом и поступком доказывала ему свою веру и преданность, она понимала и принимала Дина со всеми его грехами и проступками. До нее никто не относился к нему так искренне и бескорыстно. Меньше всего Даниэль хотел потерять ее доверие….

Когда он вернулся в гостиную, Джил уже была там. Все мысли о Маргарите испарились из головы Даниэля. Осталась только Джиллиан. Ее волосы влажными завитками падали на плечи, босые ноги подогнуты в коленях, безразмерная белая футболка, целомудренно прикрывающая ее ноги, сползла с одного плеча. Чистая почти прозрачная кожа манила его завороженный взгляд. Джиллиан смыла косметику, и теперь ей с трудом можно было дать больше восемнадцати. Именно такой она была…. Если бы он встретил ее первым, все могло сложиться иначе. Не было бы столько лет недоверия и жгучей ревности, не было бы краха отношений, построенных на предательстве.

— Привет. — улыбнулась она, взглянув на него.

Устроившись поудобнее среди разбросанных подушек, Джил облокотилась на стоявший позади диван, и похлопала на место рядом с собой.

— Так и будешь стоять? — лукаво спросила она, откидывая за спину тяжелые влажные волосы. — Гаси свет и присоединяйся.

Джил щелканула пультом от телевизора, сосредоточившись на первых кадрах фильма. Даниэль приглушил освещение, оставив гореть только встроенные под потолком маленькие тусклые лампочки, и на ватных ногах приблизился к беспечно улыбающейся Джил, поглощенной просмотром любимого кино. Он сел рядом, вытянув длинные ноги перед собой, и поставил между собой и Джил ведро со льдом, в котором охлаждалось пиво и тарелку с пиццей.

— Спасибо. — кивнула она, не глядя на Даниэля, когда он протянул ей открытую бутылку. Сделав глоток, Джил бросила быстрый взгляд на тарелку с пиццей. — Чипсов нет? А, ничего страшного. Я не голодна.

— Что за футболка? — после пятиминутного молчаливого просмотра, поинтересовался Даниэль.

Джил хохотнула, облившись пивом, которое потекло по ее подбородку. Ее синие глаза задорно блеснули, остановившись на нем. У Дина свело желудок, и кровь застучала в висках. Джи отставила ведро со льдом в сторону, подсев ближе к нему и заговорщически подмигнула, положив руку на его локоть.

— Это мой маленький секрет. Моя самая любимая футболка. Я спала в ней, когда ты уезжал в командировки. Такая удобная, но совсем не для глаз мужчины. Знала, что тебе не понравится. — Джил снова поднесла бутылку к губам и жадно глотнула.

Даниэль, как завороженный, наблюдал за ней.