В тумане мучительного вожделения у меня даже нет желания отчитать его за это прозвище. Понимая, что для меня это уже слишком, Кольт поднимает мои ноги вверх, закидывая их себе на плечи. Он начинает входить в меня с такой силой, что я забываю собственное имя, не говоря уже о безымянных чувствах, бурлящих внутри.

— Вот и все. Отпусти себя, Эм. Я тебя понял. Я держу тебя.

Как он и рассчитывал, в этой позе мыслить становится невозможным делом. Все, что я могу сделать, обхватив его лодыжками за шею, – это отдаться мириадам ощущений, вызванных его полным доминированием.

Что в конце концов доводит меня до точки невозврата, так это прерывистое дыхание Кольта, прижимающегося к моей икре и целующего ее с той же страстью, что и мои губы. Громкий вопль, вырывающийся из моей груди, разносится по всей комнате, мое естество сжимается его, словно в тисках, гарантируя, что мы оба кончим одновременно. Я слышу, как Кольт выкрикивает мое имя, когда снова входит в меня, прежде чем рухнуть на меня сверху. Ослепительный свет, который омывает мое тело и душу, настолько ошеломляющий, что я мысленно протягиваю руку, чтобы ухватиться за него, пока он не растворился в воздухе.

И в этой эйфории, все потрясающие цвета, которые были во мне несколько секунд назад, растворяются в бесконечной черноте.

Эмма

Не уверена, как долго я проспала, но когда мои глаза наконец открываются, меня охватывает чувство внутреннего покоя. Больше не переживая из-за того, что произошло в моей спальне с моим учеником, я прижимаюсь к шее Кольта, который легонько проводит пальцами вверх и вниз по моей спине.

— А вот и ты, – воркует он, как только понимает, что я проснулась. — Ты заснула на мне, Эм.

— Не стесняйся, Кольт. Я потеряла сознание. Ты можешь это сказать.

— Нет. Это прозвучало бы слишком похоже на хвастовство, – он усмехается, касаясь своим носом моего, прежде чем поцеловать в кончик.

— А как насчет тебя? Ты вообще спал? – спрашиваю я, протирая глаза, чтобы прогнать остатки сна.

— На самом деле, нет.

— Почему?

— Тебе не о чем беспокоиться, – он одаривает меня мягкой улыбкой.

Я глажу его по груди, в то время как Кольт легким, как перышко, прикосновением перебирает мои волосы. Чтобы лучше видеть его лицо, я взбираюсь на него сверху. Я кладу подбородок ему на грудь, пока он играет с прядью моих волос.

— Ты собираешься отправить меня домой, Эм? – спрашивает он, и его нефритовые глаза ясны и безмятежны, как зеленый луг весенним днем.

Я качаю головой.

— Почему нет?

— Ты знаешь почему.

— Да, – ухмыляется он. — Но это не значит, что я не хочу услышать это от тебя.

— Потому что ты был прав. Я устал с этим бороться.

Его изумрудные глаза приобретают совершенно новый блеск, отражая сложные чувства, которым я отказываюсь давать названия.

— Хм, – мурлычет он, проводя большим пальцем по внешней стороне моей щеки.

— Что?

— Мне нравится, что твое лицо, это первое, что я вижу утром.

— И что это должно значить?

— Это должно что-то значить, чтобы быть правдой?

— Нет, – тихо отвечаю я, прекрасно понимая его, хотя и жалею об этом.

Он издает еще один искренний смешок, согревающий меня изнутри.

— Как насчет того, чтобы принять душ?

Я киваю, думая, что это предпочтительнее, чем продолжать разговор в том же духе.

Он стягивает с нас простыню, подхватывает меня на руки и несет ванную. Он ставит меня на ноги, чтобы включить душ, и, как только его устраивает температура, мы оба проскальзываем внутрь. Он наливает немного геля для душа в ладони и начинает мыть мои ноющие конечности, пока вода смывает с наших тел пот прошлой ночи.

— Это приятно, – признаюсь я, закрывая глаза, чтобы насладиться его нежными ласками.

Закончив мыть мое тело, он поворачивает меня лицом к кафелю и переходит к моим волосам, массируя кожу головы до тех пор, пока я не расслабляюсь настолько, что рискую заснуть стоя. Единственное, что заставляет меня быть настороже, – это его твердый член, прижатый к моей заднице.

Думаю, выносливость этого двадцатидвухлетнего парня не превзойти.

Как только он заканчивает смывать весь шампунь с моих волос, я поворачиваюсь к нему лицом.

— Моя очередь, – говорю я, меняясь с ним местами, так что он оказывается под струей воды.

Его кадык бешено дергается, когда я мою каждую клеточку его тела, от роскошных темно-каштановых волос до упругого пресса и впечатляющих мускулистых предплечий. Когда его торс полностью вымыт, я опускаюсь на колени.

— Эм, – умоляет он, пока я массирую его икры и крепкие бедра. Когда я добираюсь до его члена и обхватываю его у основания, он шипит.

— Господи Иисусе, женщина, ты, блядь, меня убиваешь.