Я впиваюсь пальцами в его волосы, чтобы снова поцеловать, чувствуя пустоту и жажду внутри себя, которые может заполнить только он.

Нас озаряет слабый свет уличного фонаря, и я вижу, что выражение его лица такое же дикое, как, должно быть, мое. Он ставит меня на землю, резко разворачивает и задирает мою юбку.

— Упрись руками в капот.

— Кольт, – шепчу я, покорно выполняя его приказ и озираясь по сторонам в поисках возможных свидетелей.

Но если я ждала ответа или хотя бы намека на беспокойство, что нас могут увидеть, то не дождалась. Вместо этого следующий звук – это щелчок его расстегивающейся молнии, а затем – шелест вскрываемой упаковки презерватива.

— Ты хочешь меня?

Боже, конечно.

Я киваю.

Он впивается сзади зубами в мою шею, жадно посасывая кожу, пока его член скользит между моих ягодиц.

— Насколько сильно ты меня хочешь, Эм?

Я кусаю нижнюю губу, не в силах сдержать жалобный, полный отчаяния стон. Его пальцы касаются моей киски, уже мокрой от желания, – все доказательство у него под рукой.

— Отвечай. Насколько сильно ты хочешь меня сейчас?

— Очень сильно.

— Ты хочешь всего меня? Это твой последний шанс, Эм, попросить меня остановиться. Скажи. Скажи, что хочешь меня.

— Хочу, – умоляю я, больше не в силах бороться.

— Тогда я твой, – стонет он, прежде чем вонзить в меня свой огромный член.

— О боже! – вскрикиваю я, чувствуя, как мое естество с готовностью растягивается, принимая его огромный размер.

— Почти все, детка, – хрипит он, пытаясь двигаться медленнее, понимая, что его длину трудно принять сразу.

— Не называй меня так, – слабо стону я, обожая это чувство наполненности. Он усмехается мне в ухо, входя еще глубже, и я зажмуриваюсь от сладостной боли.

— Никакой детки. Понял.

Когда его член, наконец, входит до упора, мы оба стонем. Выражение лица Кольта становится серьезным, он начинает ритмично двигаться, а его губы приникают к изгибу моей шеи.

— Господи, твоя киска, Эм. Если бы я знал, каково это – трахать тебя, я бы сделал это гораздо раньше.

— Не останавливайся, – это все, на что хватает моего самообладания.

Кольт крепко держит меня за бедра, а я царапаю ногтями краску на его машине, чтобы удержаться. Он трахает меня жестко и безжалостно, вымещая на моем теле недели, месяцы, годы разочарования. Все, что я могу, – это принимать его наказание, впиваясь зубами в губу, чтобы не закричать от неистового наслаждения. Я упираюсь лбом в капот, изгибаясь, чтобы он мог войти еще глубже. И когда он использует эту позу по максимуму, и головка его члена достигает той самой точки, которая была недоступна ни одному мужчине до него, все мои тщетные попытки сохранять тишину исчезают.

— Кольт! – вырывается у меня в крике, все мое тело трепещет, угрожая взорваться в любую секунду.

— Эм, – хрипло выдыхает он, обвивая мои волосы вокруг запястья и оттягивая голову назад, чтобы поймать мой стон своим ртом.

Грубая симфония наших тел, яростно сталкивающихся друг с другом, лишь распаляет мою потребность в разрядке. Я больше не в силах сдерживаться – я с криком отдаюсь наслаждению, и карающий натиск Кольта удваивает силу моих судорог.

— Эм! – рычит он прямо перед тем, как последовать за мной в бездну, и его язык ищет спасения в моем рту. Он тут же разворачивает меня к себе, прижимает спиной к машине и целует с такой жаждой, что я готова взорваться снова. Когда поцелуй обрывается, я остаюсь лежать в луже собственного желания.

— Ты недалеко живешь? – спрашивает он, поправляя мою юбку и приводя себя в порядок.

Я киваю.

— Хорошо. Садись в машину, Эм.

На его губах расцветает великолепная улыбка, от которой все мое тело снова содрогается. Он берет меня за руку и провожает к пассажирской двери своего «Бугатти». Открыв ее, он пристегивает меня ремнем безопасности, касается моих губ своими и стремительно оббегает машину, чтобы сесть за руль. Пять минут до моего дома мы едем в тишине. Единственный звук, который я могу различить, – это бешеный стук собственного сердца, пока рука Кольта покоится на моем бедре. Припарковавшись на моей улице, он наклоняется, чтобы отстегнуть меня.

— Ты и вправду необыкновенная женщина. И я позабочусь о том, чтобы ты не забывала об этом всю ночь.

Мое сердце подскакивает к самому горлу. Я рефлекторно хватаю его за запястье, прежде чем он успевает открыть дверь.

— Если уж мы на это решаемся, нам нужны правила, – говорю я, пытаясь хоть как-то минимизировать последствия этого безумия.

Улыбка, которую он мне дарит, столь же опасна, как и он сам, – безмолвное предупреждение, что у меня нет ни единого шанца отказать ему теперь хоть в чем-либо.

— Что угодно, Эм.

Тот мягкий тон, с которым он произносит мое имя, стирает в прах все мои оставшиеся попытки защититься. Он выходит из машины, открывает мне дверь, и когда мягко тянет меня за руку, чтобы помочь выйти, в меня снова впиваются уродливые когти сомнения.