— Тогда ты будешь любить этого ребенка еще сильнее, потому что он – символ ваших чувств друг к другу. Этот малыш будет самым счастливым ребенком на свете, потому что родится у двух родителей, которые любят друг друга так же сильно, как будут любить его.

— Думаешь? – хриплю я, чувствуя, как накатывает волна эмоций.

— Я в этом уверена. А теперь соберись, черт возьми. И когда Эмма будет делать тест, ты будешь рядом с ней, поддерживая любой результат – беременна она или нет. Ясно?

— Ага, – я смеюсь, и мои глаза загораются при виде крошечных пинеток.

— Ты вроде как уже хочешь, чтобы она была беременна, да?

— Еще как! Ты только взгляни на это!

Я показываю ей пижамку с надписью: «Вечеринка в моей кроватке в 2:00. Приносите бутылочку». Мы оба начинаем смеяться, пока я продолжаю изучать детскую одежду. Наш смех прерывает вибрация ее телефона.

— Линкольн уже соскучился по тебе? – подкалываю я, но, взглянув на ее лицо, вижу темную тень. — Кен, все в порядке?

Она убирает телефон в сумку и бросает мне свою фальшивую улыбку.

— Ага, все хорошо. Ты не против, если я тебя оставлю? У меня есть одно неотложное дело.

— Конечно. Без проблем.

Она легонько чмокает меня в щеку и уходит по своим делам. Не уверен, что оставлять меня здесь одного было такой уж хорошей идеей, потому что в итоге я трачу целый час на спонтанный шопинг. Я знаю, Эмма будет смеяться надо мной, ведь мы еще даже не знаем, будет ли у нас ребенок, но я ничего не могу с собой поделать.

Я все еще в магазине, когда получаю сообщение от Эммы, в котором она просит меня заехать за ней. С дюжиной пакетов в руках я прохожу квартал до своей машины. Но когда приближаюсь к «Бугатти», у меня по спине пробегает холодок. Когда я вижу черный конверт, приклеенный к лобовому стеклу моей машины, бросаю все пакеты и бегу к нему. Мои руки дрожат, когда я вскрываю эту чертову вещь, чтобы посмотреть, какой новый ад они хотят мне устроить.



Эмма.

Я запрыгиваю в машину и несусь как одержимый, крича в телефон, чтобы тот набрал моей девушке.

— Возьми трубку, Эм. Возьми трубку! – я бью кулаком по рулю. С каждым звучащим впустую гудком в мое сердце все болезненнее впиваются уродливые когти страха. Когда я подъезжаю к колледжу и вижу там машину скорой помощи, мое сердце останавливается. Я бросаю машину посреди дороги, распахиваю дверь, и бегу к скорой, но санитары как раз захлопывают двери. Рыдающая Кеннеди судорожно вздрагивает, пока один из медиков что-то говорит ей, прежде чем сесть за руль и умчаться с ревом сирен.

— Кольт! – всхлипывает она, замечая меня. — Мне так жаль! Прости!

— Кен, кто был в скорой?! – я трясу ее за плечи.

— Там… там было так много крови. Очень много крови, – продолжает она бормотать в шоковом состоянии.

— КЕННЕДИ! КТО БЫЛ В СКОРОЙ?!

Ее заплаканные глаза поднимается на меня с таким отчаянием, что я отшатываюсь, и мои колени готовы подкоситься.

— Эмма. Это была Эмма, – рыдает она.

Я больше ни о чем не спрашиваю, влетаю в машину, вдавливаю педаль газа в пол и лечу в больницу. К моменту прибытия я совершенно разбитый, что вызывает тревожные взгляды проходящих мимо людей.

— Эмма Харпер! Где она?

— Сэр, пожалуйста, успокойтесь, – требует медбрат за стойкой регистрации.

Я со всей силы бью кулаком по стойке, а затем хватаю его за ворот халата.

— Я успокоюсь, когда ты скажешь мне, где она!

Он зовет охрану, и двое крепких мужчин в униформе бегут к нам. Я бросаю на каждого уничтожающий взгляд, не ослабляя хватки.

— Троньте меня, и я позабочусь, чтобы это стало вашим последним поступком, – предупреждаю я, а затем поворачиваюсь к дрожащему медбрату. — Скажи мне, где Эмма, или, клянусь Богом, я сравняю это место с землей.

Я отпускаю его халат, позволяя ему сесть на стул и выполнить мой приказ. Он печатает на компьютере, его нервный взгляд мечется от экрана ко мне.

— Да, она здесь. С ней сейчас врач.

— Скажи ему, чтобы немедленно пришел сюда, когда закончит. Мне нужно, чтобы кто-то объяснил мне, что, черт возьми, произошло с моей женщиной!

— Хорошо, сэр.

Он берет трубку, пока я мечусь по холлу. Десять минут спустя женщина в белом халате появляется из-за двустворчатых дверей.

— Вы к мисс Харпер?

— Да. Как она? Что случилось? Как Эмма?!

— Она давольно серьезно упала. Мы проводим некоторые обследования, чтобы убедиться, что нет внутреннего кровотечения, но пока мы настроены оптимистично.

— Значит ли это, что с ней все будет хорошо? Мне сказали, что было много крови.

— На данный момент у мисс Харпер сотрясение головного мозга, и мы хотели бы оставить ее под наблюдением до завтра. Что касается крови – при падении она очень сильно порезала ногу. Медсестра как раз накладывает швы, пока мы с вами разговариваем. Но, кроме этого, мы не видим серьезных повреждений. Ничего такого, что не прошло бы за неделю-другую постельного режима.

— А ребенок?