– Его положение в клубе было шатким. Он был не самым дисциплинированным и гибким игроком, постоянно попадал в неприятности: драки, скандалы со СМИ. В одном из сезонов клубу пришлось отстранить его почти на половину сезона из-за обвинений в изнасиловании, когда одна из его подружек подала на него жалобу.

Ого, я этого не знала. Хотя откуда мне было знать, если я пряталась от футбольного мира, как от чумы. Какая ирония судьба, не правда ли?

– Но раз он все еще играет, значит, его оправдали?

– Да, – ответил Диего и смял тесто обеими руками, подняв его над столешницей, как это недавно делала я, а потом бросил обратно на мрамор. – Обвинения сняли, когда Рамси предоставил своему адвокату запись разговора с этой девушкой, где она признается, что ей просто нужны были деньги, и тогда она отступится. Однако этот случай сильно по нему ударил. Началась череда неудач: многочисленные травмы мешали ему играть на уровне, с которым он пришел в команду. После разрыва приводящей мышцы бедра он выпал до конца сезона. Все это отняло у него целый год, поэтому клубу пришлось искать ему замену для усиления. Ею стал я.

– И он не принял это?

– Не то слово, – горько усмехнулся Диего. – Рамси был в ярости. Он понимал, что его шансы сохранить место в стартовом составе, да и вообще в команде, после всех неудач были невелики, а с моим приходом они и вовсе уменьшились. Он просто не выдержал той конкуренции, которую я создал, поэтому его отдали в аренду на два года.

– А теперь он вернулся, – констатировала я факт.

– Теперь он вернулся. И его ненависть никуда не делась. Он продолжает устраивать хаос, потому что его гнев, направленный на меня, сказывается на настроении всей команды, – подтвердил Диего, сильнее сжимая тесто в руках, отчего оно полностью развалилось. – Черт.

Он широко расставил руки на столешнице и сжал ее с такой силой, что вены под кожей набухли. Его пальцы были в остатках муки и теста, голова склонена к подбородку, волосы падали на лоб, плечи опустились в безмолвном поражении. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась в такт громкому дыханию. Диего был зол и раздражен, а еще он винил себя.

Он не признался в этом вслух, но я услышала это в его голосе, увидела в его глазах и ощутила всем своим нутром. Мы были отражениями друг друга, и прямо сейчас я видела мужчину, который винил себя в том, в чем не был виноват.

Да и он был в похожей ситуации: новый игрок, способный заменить его, его подвешенное состояние в клубе, непростые отношения со СМИ и нависшая угроза в лице отца. Все это давило на него, и любая мелочь, способная разрушить хрупкое равновесие, становилась тем самым спусковым крючком. И еще этот Уолберг со своей ненавистью.

Я вскочила со стула и подошла к нему, накрыв его руку своей. Как только пальцы соприкоснулись, Диего повернул ко мне голову, и наши взгляды встретились. Его насыщенные карие глаза, без единого пятнышка золота, желтого или зеленого, смотрели на меня с глубокой печалью и неоправданным чувством вины. Моя грудь сжалась от волнения.

Диего всегда был таким: он брал на себя слишком многое, не брезговал чужими проблемами и был готов на самопожертвование ради других. Мне нравилось это, но в то же время я на него злилась. Я любила его за мягкость сердца, но не разделяла его готовности жертвовать собой, брать на себя вину и ответственность за людей, которые этого не ценили. И больше всего я ненавидела то, что жизнь была так к нему несправедлива.

– Это не твоя вина, Диего, – я приблизилась к нему и крепче сжала его руку, желая, чтобы он услышал меня. – Ты занимаешь свое место в команде. Ты там, где должен быть. Ты не занял чужое место: ни Рамси, ни кого-либо другого. Ты слышишь меня?

Когда Диего не ответил, я сократила расстояние между нами, встав вплотную к нему, и положила вторую руку на его щеку. Он не отпрянул, напротив, лишь поддался моему прикосновению и прижал лицо к моей ладони, не отрывая глаз от моих. От интенсивности его взгляда перехватывало дыхание. Нас разделяло всего несколько сантиметров, его губы нависали над моими.

– Оно твое.

Говорила ли я все еще о футболе?

Это не имело значения.

Диего глубоко вздохнул, его кадык дрогнул, челюсти сжались, брови на переносице нахмурились, а глаза сузились. Это знак. Он задумался над чем-то, что ставило его в тупик. Выбор, который ему предстояло сделать.

Когда его взгляд опустился на мои губы, я поняла, что этим выбором была я.

Когда он поднял свободную руку и захватил меня за шею, я осознала, что он сделал свой выбор.

Когда его губы нашли мои в жестком и твердом поцелуе, я знала, что готова была быть кем угодно для него. Выбором, победой, поражением.

Диего притянул меня к себе, уничтожив последние сантиметры, и прижался ко мне всем своим телом, пока вторая рука, которую мне пришлось отпустить, чтобы схватиться за его сильные плечи, обвила меня за талию. Я ответила ему с таким же напором, когда не стала ждать, пока он попросит разрешения, чтобы углубить поцелуй. Я отдала полный контроль ему, открыв губы и впуская его внутрь.