– Когда я пробудился, то первым делом… убил предыдущего повелителя. – Взгляд Рувана устремлен в никуда, без сомнения, он вспоминает ту ночь год назад. Его рука начинает слегка подрагивать. – Он поддался проклятию, но держался, поскольку все остальные его подданные уже пали. Ему же следовало нас разбудить, и он боролся до последнего. Мне пришлось его убить. – Отвернувшись, Руван закрывает лицо рукой. – Я до сих пор вспоминаю о нем по ночам, вижу его темные глаза, окровавленное тело и…

– Все хорошо. – Я крепче сжимаю руку Рувана и, слегка помявшись, касаюсь кончиками пальцев его подбородка, заставляя вновь посмотреть на меня. Он опускает руку; в блестящих зрачках все еще светится затравленное выражение. – Ты сделал, что необходимо.

– Знаю, но… я пронзил его грудь, однако дыра осталась в моей.

Опустив руку, я касаюсь центра его груди.

– Здесь нет никакой дыры. Просто бьется сердце доброго мужчины.

Сжав мою ладонь, Руван притягивает меня к себе и, даже не проверяя, нет ли поблизости Вентоса, склоняет голову и прижимается лбом к моему лбу. Он опускает веки, я следом за ним, и несколько мгновений мы просто вместе дышим, опираясь друг на друга. Все мысли вылетают из головы.

– Спасибо, – шепчет он.

– За что?

– За то, что оказалась не охотником, за которого я тебя принял. – Даже с закрытыми глазами я ощущаю, как он улыбается. – За то, что дала мне и всем нам шанс продемонстрировать, какие мы на самом деле.

– И самая прочная сталь может согнуться, – усмехаюсь я. – Нужны лишь сила, время и терпение.

Руван отстраняется с легкой улыбкой. Момент нашей близости постепенно проходит. Нет, он не исчезает внезапно, не разлетается на куски, просто тихо рассеивается и оседает, оставляя после себя новые чувства, которые становятся все более глубокими по мере того, как мы все лучше понимаем друг друга.

– Уже поздно. Нужно возвращаться.

Руван отстраняется, и я с большим трудом заставляю себя его отпустить. Сейчас я не охвачена каким-то страстным желанием, скорее испытываю тихое томление и просто хочу быть с ним рядом.

– Иначе остальные явятся нас искать, – соглашаюсь я, не возражая снова забраться к нему в постель. Надеюсь, завтра утром мне не придется убегать.

Окинув взглядом комнату, Руван прищуривается и направляется в противоположную сторону от двери. Возле одного из кристаллов с вампиром стоит Вентос, легко касаясь рукой рубиновой поверхности.

– Это будущий хранитель? Или повелительница вампиров? – тихо уточняю я.

Руван замедляет шаг.

– Нет. Она не из лидеров и не подписывалась на роль хранителя. Она хотела, но Вентос ей не позволил…

– Кто же она тогда?

– Его кровница. Жена.

Я моргаю несколько раз.

Кровница…

«Жена?..»

«Жена… жена?..» – вновь и вновь мысленно повторяю я.

Неужели в обществе вампиров кровница и жена – одно и то же?

– Руван… – начинаю я, но продолжить не получается.

– Вентос, мы возвращаемся в замок.

– Идите, я вас догоню, – отвечает он.

– Уже поздно, скоро поддавшиеся станут более активны. Хочешь слушать ворчание Лавенции, если ей придется тебя искать?

– Ну ладно, – вздыхает Вентос и отходит от жены.

Огибая спящих вампиров, мы направляемся к выходу, и я всеми силами пытаюсь выбросить из головы мысли о том, что неспроста слова «кровница» и «жена» употребляются вместе. Неужели и впрямь они значат одно и то же? Я поворачиваюсь к Вентосу. Никогда не расспрашивала его о личном, да и не хотела, однако отчаянные времена…

– Ты часто ее навещаешь?

Он бросает на меня косой взгляд.

– А тебе что за дело?

– Просто любопытно. Руван сказал, она твоя… – я запинаюсь на этом слове, но, взяв себя в руки, заканчиваю, – … жена.

Вентос хмуро косится на Рувана, но, быстро справившись с эмоциями, тяжело вздыхает.

– Да, жена. Раньше я приходил гораздо чаще. Прошло уже очень много времени.

– Ты все еще навещаешь ее перед опасными вылазками, в которых можешь погибнуть? – интересуется Руван.

– Каждый раз. – Вентос складывает руки на груди, будто в попытке защититься от личных вопросов.

– Ты когда-нибудь думал ее разбудить? – Ни разу прежде я не видела Вентоса настолько мягким и уязвимым. Невольно в голове мелькает мысль, что же за женщина решила связать с ним жизнь. Вероятно, этот здоровяк все-таки способен на нежность.

– Каждый день. Но просто видеть ее рядом мне недостаточно. Я хочу создать мир, в который она сможет вернуться. И я намерен помогать в борьбе с проклятием, чтобы она могла проснуться и начать новую жизнь. – Безвольно свесив руки по бокам, Вентос едва заметно улыбается. – Она блестящий целитель, одна из последних. И очень пригодится поколению пробудившихся вампиров. Она слишком ценна, чтобы попусту растрачивать ее жизнь здесь с нами.

– Мы создадим для нее прекрасный мир, – обещаю я.