– Неужели ты решила купить такую? – фыркает рядом со мной мужчина с такими же каштановыми волосами, как у меня, и знакомыми зелеными глазами. – Ведь это все обман.

– Я знаю, зачем сюда пришла. – Я похлопываю по висящему на бедре кошелю. Лежащие внутри несколько монет отвечают звоном.

Я здесь, чтобы…

Передо мной сидит мужчина. Совсем не тот, что прежде шел рядом. У этого чересчур знакомые золотистые глаза, под капюшоном спрятаны длинные белые волосы.

О нем пока ничего не известно.

Но в его улыбке словно бы заключена сама судьба.

– Дай мне руку, – просит он. – Еще на одного у меня есть время.

Я опускаюсь перед ним на колени и протягиваю ладонь. Вампир обхватывает ее обеими руками, притягивает к себе и склоняет голову, медленно приоткрывая губы. А потом вонзает клыки в плоть у основания большого пальца. Ровно настолько, чтобы прокусить кожу. Он касается места укуса кончиком языка, и я вздрагиваю.

Вампир впивается в меня взглядом. Я резко втягиваю воздух.

– Ты… – шепчет он, – наша судьба.

За несколько дней, прошедших с момента нашей… даже не знаю, как назвать… – ссоры? дискуссии? напряженной беседы? – мы с Руваном едва ли обменялись парой слов.

Я опускаю молоток; его тяжелый стук идеально гармонирует с кипящим в душе разочарованием. За все время Руван ни разу не пил мою кровь, хотя его щеки уже заметно ввалились. Я качаю головой. До сих пор поверить не могу, что добровольно предлагаю свою кровь вампиру. Но Рувану нужны силы.

«Как я дошла до такого?»

Этот вопрос ясно и настойчиво крутится в голове, но ответы на него еще более туманны, чем сны, каждый раз ускользающие от меня на рассвете.

Само собой, я прекрасно понимаю, как все случилось, поскольку знаю о событиях, которые привели меня в это конкретное место и время. Я помню каждый свой шаг, каждое принятое решение. И все же… у меня в голове что-то не сходится. Ну как дева-кузнец могла попасть в вампирский замок? Трудиться при лунном свете и спать в дневное время, пока на улице солнце?

Лишь работа в кузнице хоть немного помогает отвлечься от назойливых вопросов. Знакомая обстановка дарит ощущение надежности. Металл привычно плавится от жара, все так же звенит молот. Действия настолько знакомы, что нет необходимости задумываться над следующим шагом. Здесь я на время могу отключить беспокойный разум и просто сосредоточиться на создании того, что мне нравится. К тому же в кузнице меня никто не тревожит… по большей части.

Услышав звук шагов, я поднимаю голову. В дверь входит Кэллос.

– Извини, что прерываю.

– Все нормально, ты мне не мешаешь. – Я достаю металл из горна и начинаю бить по нему молотом.

После возвращения из музея Кэллос и Уинни стали навещать меня чаще. Кажется, даже установили для себя какую-то очередность.

– Все еще работаешь над серпом для Вентоса? – спрашивает он, перекрикивая стук молота.

Я киваю, продолжая сосредоточенно трудиться над заготовкой. Всего тридцать-сорок ударов, и металл остынет, став непригодным для обработки.

Терпеливо дождавшись, пока я вновь суну заготовку в горн, Кэллос замечает:

– Я видел новые кинжалы, которые ты сделала для Уинни. Она в восторге, что смогла заменить потерянные в старом замке. – По его тону никак нельзя понять, думает ли он, что я проявляю к ней какую-то особую благосклонность.

– В восторге – еще мягко сказано. Она так стиснула меня в объятиях, что, кажется, переломала половину костей. – Прежде так крепко меня еще не обнимали. Ох уж эти вампиры с их силой…

– От таких объятий и я бы не отказался, – потягивается Кэллос.

– Значит, Уинни – твоя девушка.

Я возвращаюсь к своему занятию. Вообще-то мне не хотелось, чтобы кто-нибудь еще узнал об оружии для Уинни, иначе все вампиры могли бы явиться ко мне с подобными пожеланиями. Просто вышло так, что однажды ночью из-за волнения я не могла заснуть, поэтому взялась за работу. Как же все-таки здорово иметь кузницу, которая находится в моем полном распоряжении, где нет мамы, следящей за временем работы и расходованием запасов. Хоть какая-то радость в моем нынешнем положении.

– Да, – едва слышно произносит Кэллос, и я с трудом улавливаю это слово. От нежных ноток в его голосе ноет сердце, но я усиленно стараюсь не обращать на это внимания. – Может, расскажешь, что случилось? – вдруг интересуется он.

Поначалу мне не слишком нравилось, когда Кэллос появлялся в кузнице, но потом у нас установились вполне мирные отношения. Сердечные, но не слишком дружеские. Основанные на профессиональном интересе. Примерно как у мамы с кожевником, который заходил к ней обсудить новые варианты кожаных доспехов для охотников. Хотя сейчас Кэллос отважился на более личный вопрос.

– Я же сказала – ничего.