Он резко протянул руку и схватил мой кулак. Затем постучал по костяшкам пальцев.

– Открой.

Боже, когда он произнес это слово, мое тело отреагировало совсем неправильно. Я раскрыла ладонь, и он взял кольцо.

Затем перевернул его, снял золотое кольцо с безымянного пальца левой руки и надел его на правую, затем прокатил мои расплющенные бусины по своему пальцу, пока они не легли как положено, доказывая, что он женатый человек.

Мы оба уставились на этот знак, а потом он пробормотал:

– Моя мать готова была на все ради отца. Я не понимал этого, потому что он никогда не платил ей той же монетой. Она говорила, если кто-то тебе небезразличен, ты именно так и поступаешь, даже если в ответ не получаешь ничего. Кажется, теперь я начинаю понимать.

Мне было жаль того ничего непонимающего мальчика, как и мужчину, который теперь жил с той болью.

– Одинаково трудно и любить, и быть любимым.

– Да, ragazza. – Он сделал глубокий вдох и сглотнул. – Знаешь, мой отец поставил ей ультиматум, и она победила его в его же игре. Он сказал: «Бросишь меня – умрешь». Она так и поступила, но не дала ему насладиться триумфом победы и сделать все самому. Впрочем, все к лучшему. Брак с ним сам по себе был смертным приговором.

Я взяла его руку и постучала по кольцу.

– Брак с тобой таким не станет. Я это знаю.

Он сжал мою руку.

– Нет. Он обеспечит тебе защиту.

Сделав глубокий вдох, я озвучила то, о чем думала:

– Сожалею, что она не смогла уйти от него. Представляю, как ты страдал, ведь ты был ребенком.

Бастиан крутил свое новое кольцо. Я надеялась, камни придадут ему сил.

Мы подъехали к нефтяным терминалам. Металлические балки и массивные ящики, а также резервуары для хранения вдоль береговой линии служили хорошим напоминанием о цели нашего визита.

Мы предъявили удостоверения личности, а затем прогулялись по территории. Бастиан показал, где именно запланировано расширение, если я не продам ему акции.

– Если решишь отдать их Рональду или оставить себе, знай, что они будут настаивать на государственном финансировании. Они хотят расширяться за счет города. В краткосрочной перспективе это принесет людям пользу. Больше рабочих мест, денег и возможностей для получения субсидий. И укрепление партнёрских отношений с нефтеперерабатывающими заводами.

Бастиан как обычно был тактичен и начал с того, что я могу получить. Он хотел дать мне возможность самой сделать выбор.

Я начинала понимать, почему этому человеку всегда удавалось учитывать пожелания каждого.

– Отлично. А почему мы не хотим этого? – уточнила я.

– Мы могли бы использовать терминалы для производства экологически чистой энергии, как в Великобритании. Перепрофилировать станции, и завод смог бы приносить прибыль, не затрагивая береговую линию. Потребуется больше работников, но так можно получить больше энергии и после первых девяти месяцев увеличить прибыль.

– Я читала об этом в тех документах в папке, – я кивнула.

– Да. Проще, когда все видишь, правда? – Он ухмыльнулся, будто знал, что мне трудно концентрироваться и справиться с чтением всей той информации.

– Ты прав. – Я улыбнулась, когда мимо нас прошел мужчина.

Он посмотрел на нас, затем сменил направление и подошел.

– Ты Бастиан Арманелли, верно?

Бастиан не ответил, но его поза изменилась. Он встал чуть впереди меня и смерил мужчину взглядом.

– Смотри в оба. Теперь ты на мушке. Не пытайся делать то, чего не следует.

Мужчина стиснул зубы.

– Похоже, ты знаешь, что такое семья, да? Я здесь не для того, чтобы проливать свою ирландскую кровь. Я здесь, чтобы сказать тебе, что некоторые из нас хотят того же, чего и ты. Моя семья любит этот город, и если дело дойдет до сотрудничества, мы поддержим тебя.

Сказав это, он продолжил смотреть на нас и пошел спиной вперед, пока не скрылся из виду за резервуаром.

– Что за ерунда? – Я повернулась к Бастиану. – На мушке? О чем ты говоришь?

– Об охране, ragazza.

– Я тоже на мушке? – взвизгнула я, сердце стучало как барабан в оркестре.

– За тобой всегда будут наблюдать, если ты об этом. Я больше не стану рисковать твоей безопасностью.

– Ты преувеличиваешь. Ведешь себя как сумасшедший. Единственное, что случилось, – мой фургон немного пострадал.

Он повернулся к машине.

– Одного раза было достаточно.

Я поспешила за ним в своих армейских ботинках и белом летнем платье. Представляю, какое эпичное получилось бы фото. Я так и представляла, как в прессе бы написали: «Бизнесмен и его жена-хиппи ссорятся». Конечно, они бы придумали что-то более броское, но суть оставалась той же. Вместе мы смотрелись неуместно.

По дороге домой я даже не стала с ним спорить. Вместо этого спросила:

– Значит, когда завтра я начну работать в своем фургоне… – Он попытался перебить меня, но я подняла руку. – Завтра, потому что ты сказал, что после свадьбы я буду защищена. За мной будут наблюдать?