Я быстро помчалась домой, точно не зная, хочется ли мне получить ответы на свои вопросы, но понимая, что должна расспросить его. Мой городок был достаточно маленьким, однако нефть могла разрушить его и загрязнить воду, на очистку которой после разлива у нас ушло очень много сил. Мне нужны были гарантии и ответы.

Когда я вошла в квартиру, Луна заскулила, и я погладила ее по голове, а потом вывела на улицу. Ожидая, пока наша собака сделает свои дела, я написала Бастиану сообщение.

Наша собака, как будто это совершенно нормальный брак. О чем я только думала?

Морина: Жду тебя дома. Нам надо поговорить.

Вместо ответа он позвонил.

– Мне не нравится начало, ragazza. Что случилось?

– Сегодня я разговаривала с Рональдом.

– Что?

– Он пришел к фургону и…

– Куда смотрела охрана?

– Речь не об этом.

– Ему нельзя находиться рядом с тобой, так что речь именно об этом.

– И почему ему нельзя находиться рядом со мной? Разве нам запрещено разговаривать? – У меня разыгралась паранойя.

– Конечно нет. – Бастиан говорил медленно и спокойно, словно оценивая ситуацию. – Я скоро вернусь домой, ragazza.

С этими словами он повесил трубку. Бастиан знал, как решать конфликты, и хотел сделать это лично.

В этот момент мои мысли разбегались. Я отвела Луну в ее комнату, чтобы в ожидании Бастиана погуглить о разливах нефти, нелегальном импорте и связи между ними. В углу экрана телефона появилось уведомление приложения «Гороскоп», там советовали прислушаться к предупреждениям.

По мере того, как я продолжала читать о возможной связи Арманелли с торговлей людьми и распространением наркотиков, желудок сжимался все сильнее, и меня начало мутить. Внезапно их партнерство со всеми крупными компаниями США стало казаться не респектабельными, а сомнительными.

– Морина – Услышав голос Бастиана, я подпрыгнула.

– Ты меня напугал, – сказала я, прижав руку к груди.

– Я не хотел, – сказал он и подошел, чтобы поцеловать меня в щеку, как делал обычно. Когда я не ответила, он принялся изучать меня, продолжая касаться моих волос. – Хочешь поговорить, милая?

– Думаю, нам это необходимо.

– Хорошо, пойдем в гостиную, я приготовлю поесть.

Я пошла за ним, как женщина, идущая навстречу своей погибели. Говорила себе не сдаваться и что мы сможем справиться со всем этим. Однако тоненький голосок кричал скорее спасаться бегством.

– Может, присядешь? Что хочешь поесть?

Я покачала головой.

– Лучше постою. И я не голодна.

– Ragazza…

– Бастиан, ответь честно, ты летал в Техас на встречу с людьми из нефтяной компании?

Он прищурился.

– Очень специфичный вопрос. Морина, я часто летаю и заключаю сделки. Что бы ни сказал тебе Рональд…

– Пожалуйста, ответь на вопрос. – Я подняла руку, потому что понимала: он снова попытается меня успокоить. – Скажи честно, ты заключил сделку, согласившись увеличить количество нефти на наших терминалах?

– Морина, это лишь первая часть плана. – Он медленно кивнул. – Могу рассказать тебе все в подробностях.

Я покрутила браслеты на запястье.

– Можешь рассказать подробности? А тебе не кажется, что было бы правильнее с самого начала поставить меня в известность?

– Морина, сомневаюсь, что имеет значение, как именно мы достигнем конечной цели. Чтобы сохранить хорошие отношения с партнерами, надо действовать медленно. Я намерен дать разрешение на такое лишь единожды, пока мы согласовываем участие правительства в нашем плане развития зеленой энергетики.

– А что, если нам не удастся привлечь правительство?

– Удастся, – он сказал так, словно дело было уже решенным.

– Ты не можешь давать подобное обещание. И тебе снова придется дать такое же разрешение. Опять, Бастиан. Знаешь, почему я говорю «опять»?

– Морина… – успокаивающим тоном начал он, словно разговаривал с ребенком, которым скорее всего меня и считал.

– Ты знаешь, что твой отец заставил мою бабушку проголосовать за увеличение количества нефти на терминалах, и в итоге это привело к разливу?

Он отвел взгляд, и в темно-карих глазах, ласку которых я любила ощущать на своем теле, отразилось чувство вины. Мне и не требовалось другое подтверждение.

– Морина, давай не торопиться с выводами, – сказал тихо, словно так мог меня успокоить. Даже подошел к моей соляной лампе и включил ее, как будто это могло изменить чертово настроение. – Хочешь присесть здесь?

Естественно, он не пытался насмехаться надо мной. Он никогда бы так не поступил. Похоже, ему нравилось, что я считаю, будто кристаллы и соляная лампа привносят в жизнь покой. Бастиан предпочитал спокойствие и разумные диалоги. Он пытался загнать всех в рамки и сделать нас всех счастливыми.