– Потому что здесь ее новый дом.

– Нет. – Я снова покачала головой, пребывая в шоке. Отшагнула назад и уткнулась в угол дивана. – Нет. Ни за что. Позвони в приют. Мы отвезем ее обратно.

Луна заскулила и, пытаясь добраться до меня, натянула поводок. Я опустилась на колени и подозвала ее к себе. Из-за крупного тела она все больше походила на взрослого ротвейлера и все меньше на щенка.

– Ты должна вернуться в приют, чтобы мы могли найти тебе хороший дом, – прошептала я.

– А чем плох наш? – поинтересовался Бастиан и достал из пластикового пакета собачью миску.

– Ты что, с ума сошел? – Как только он поставил миску на пол, я схватила ее и попыталась засунуть обратно в пакет. – Знаешь, как собаки любят пускать слюни?

Он убрал от меня пакет.

– Морина, вряд ли тебя это волнует. От тебя беспорядка больше, чем от собаки.

– Прости? – Уронив миску, я встала и посмотрела на него. – С тех пор, как въехала сюда, мой беспорядок не выходит за пределы моей комнаты.

– Я видел твою комнату вчера и позавчера, когда укладывал тебя в кровать, – там полный бардак.

– Тогда не укладывай меня в постель, – крикнула я, и Луна заскулила.

– Я буду укладывать свою жену в постель, когда захочу, – прорычал он, внезапно оказавшись прямо передо мной.

– Поверить не могу, что ты сделал это. – Я резко развернулась. – Это очень плохо.

Бастиан фыркнул и поднял Луну на руки, а потом отнес в третью спальню. Я наблюдала, как он идет по коридору в идеальных брюках, подчеркивающих не менее идеальную задницу. Потом он скрылся в спальне, а я ждала его возвращения, собираясь рассказать, как ужасно одиноко она будет чувствовать себя там без других собак. Через пять минут он вышел и объявил:

– Она уснула на пуховой подушке.

Клянусь, никогда прежде не видела у него такой самодовольной улыбки.

Я подошла к кухонной раковине.

– Потом собаке будет очень больно.

Как и мне самой. Я не хотела отдавать ее, и из-за того, что он привел ее домой, тихий голос в моей голове теперь буквально кричал, требуя признаться ему в любви. Сказать, что я хочу жить с ним долго и счастливо в доме с белым забором из штакетника и с помесью ротвейлеров.

– Вряд ли кому-то будет больно. И почему ты считаешь, что это плохая идея?

– Ну, во‐первых, это ненадолго. Через два месяца я уйду. Не хочу привязываться к ней, если не собираюсь оставлять. Я уже привязалась.

Он снял галстук, положил его на кухонный стол, скинул туфли и подошел к холодильнику, будто я была женой, которая обычно готовит ужин.

– Я не ужинала, так что еды нет. Ты меня слушаешь?

– Я уже поел. – Он усмехнулся, словно понимал, что я никогда даже не буду пытаться готовить для него. – И я слушаю. Просто считаю, нам стоит успокоиться и все обсудить, а не доводить ситуацию до момента, когда ты опять начнешь говорить в двадцать раз быстрее, чем обычно, и все закончится ссорой.

Я вздохнула и попыталась положить руку на живот в надежде, что техника Рэйки поможет.

– Хочешь смузи? – Я бы не отказалась от одного, так мы оба могли успокоиться, и у меня появился бы повод чем-то занять руки.

– Конечно. – Он кивнул и сел за стойку, наблюдая, как я достаю ингредиенты из холодильника.

В угловом шкафчике стоял ультрасовременный блендер, мне нравилось, как быстро он крошит лед. В ожидании слов Бастиана я добавила ингредиенты и фрукты.

– Давай начнем с самого начала, идет? Наверное, нам стоит обсудить тот вечер, ragazza, потому что я не понимаю, как именно, но у нас возникла симпатия друг к другу.

Я усмехнулась.

– Я знаю, как. Мы провели вместе ночь, а потом были вынуждены несколько месяцев жить вместе. Своего рода долгое утро после…

– Нет, это не затянувшаяся интрижка. Ты на самом деле моя жена. Ты не безразлична мне. Я не сплю ночами, думая, а не перенести ли тебя в свою постель.

Нажав на кнопку включения сильнее необходимого, я прошептала:

– И жаль, что ты этого не делаешь.

Когда я выключила блендер и разлила жидкость по стаканам, Бастиан произнес:

– В этом и заключается наша проблема.

Я поставила перед ним стакан.

– В чем именно, Бастиан?

– Ты говоришь так, будто думаешь, что мне нет до этого дела и я невосприимчив к тебе.

– А разве нет?

– Хочешь сказать, что я просто развлекаюсь с тобой?

– Почему тебя не было последние три дня?

– Потому что я работал.

– И все? Или ты решил дистанцироваться после того, как снова развлекся со мной?

– Морина, я хочу, чтобы все было справедливо по отношению к тебе. – Он вздохнул, на его скулах заиграли желваки.

Я закатила глаза. Справедливостью было бы оказаться с ним на другой планете, а не здесь, где я действовала вслепую.

– Я продаю тебе акции, потому что хочу этого, а не потому, что ты вынудил меня проникнуться к тебе симпатией. И мне очень неприятно, что ты считаешь, будто я не умею разделять чувства и дело.