– Никогда не говорил, что…

– Ладно, неважно. – Я подняла свой стакан, попробовала смузи и поставила его обратно на стойку. С молниеносной скоростью приближаясь к безумию, я понимала, что скоро сорвусь. – Итак, мы будем двигаться к официальному разрыву? Возможно, пришло время рассказать об этом прессе. Мы провели вдали друг от друга несколько дней, и я предполагаю, что ты специально решил установить дистанцию. Давай продумаем остальное.

Вырвавшиеся слова были подобно спичке, которую бросили в емкость с керосином. Они быстро породили дикую, обжигающую своей силой злость.

Бастиан явно ощутил этот жар, потому что поморщился. Прикусив язык, я решила, что мой смузи может подождать, пока я вымою блендер. Отнеся его в раковину, я тщательно очистила каждую деталь, пытаясь выплеснуть свое разочарование.

Я не знала, была ли в принципе нужна Бастиану. Да, он хотел стать моим другом, но как насчет большего?

Как он вообще мог исчезнуть на несколько дней после того, что случилось между нами в приюте?

Я продолжала настойчиво тереть стекло, потому что хотела, чтобы перед погружением в посудомоечную машину оно стало идеально чистым. И тогда машина просто проверит, насколько хорошо я справилась. Кроме того, таким образом я избегала разговора с мужчиной, сидевшем по другую сторону островка. Мужчиной, который уставился на меня так, словно ожидал моей реакции на его слова о невосприимчивости.

Мне хотелось свернуть ему шею, послать к черту и вышвырнуть вон. Меня достал этот спектакль, после которого я начинала сомневаться, притворяюсь я или нет.

Я почувствовала его приближение раньше, чем услышала шаги. Твердая грудь коснулась моей спины, пока я продолжала тереть стекло.

– Мо, давай отмотаем назад?

Я оскалилась и, не глядя на него, взяла другую тарелку.

– Куда именно? Начнем с начала и будем просто быть друзьями? Забудем, что трахались?

Нас связывали официальные обязательства, и надо было решить, что делать с ними.

– Почему ты нервничаешь, а? – прошептал он мне в шею, и я вздрогнула, ощутив, насколько близко он стоит, и насколько близко ко мне его невероятных размеров член.

– Я не нервничаю, – горячо возразила я, потому что не могла сдержаться и хотела, чтобы ему тоже стало не по себе. Я умела выводить его из себя, и теперь стремилась именно к этому. – Просто хочу составить план и покончить с ним. Ты же знаешь, я ненавижу планы. Полагаю, пару раз в месяц мы будем ходить на свидания с другими, и пресса сможет задокументировать этот факт. Еще мы как-нибудь намекнем на развод. А если тебе или мне понравится компания наших спутников, можем позвонить друг другу и сказать, что решили остаться…

Он перебил меня:

– Ты каждый вечер приходишь домой.

– Прости. Тогда нет смысла двигаться дальше, Бастиан. Ты же хочешь, чтобы я трезво оценивала ситуацию с акциями, так? Тогда мне нужно встречаться с другими парнями. – Я повернулась к нему и вытерла влажные руки кухонным полотенцем.

– Можно получить удовольствие и вернуться домой. – Он покраснел. – Ты любишь обниматься после секса?

– А если и так, что с того? – я положила руки на бедра.

– Тогда я буду обнимать тебя. – Он хлопнул ладонью по столешнице. – Ты моя жена и не останешься ночевать у другого.

– Значит, я могу переспать с другим, но не могу остаться на ночь? – Я скрестила руки на груди, поскольку разговор становился все более и более нелепым. – Бастиан, в этом нет никакого смысла.

– Я не стану рисковать твоей безопасностью. Тебя будет сопровождать охрана.

– Ну уж нет, я не согласна. Можешь попросить Данте или кого-то другого присутствовать рядом. Иначе парень посчитает ситуацию странной.

– Кстати, а что это за парень? Судя по всему, у тебя есть кто-то на примете.

– Господи, давай просто пойдем в кровать.

Он усмехнулся, затем провел рукой по лицу.

– В мою или твою?

– Что? – практически закричала я.

Он усмехнулся, а потом расхохотался.

В уголках его глаз появились морщинки, а на щеках показались ямочки, о которых я забыла. Бастиан был привлекательным мужчиной. Красивый и одновременно неприступный. Как бриллиант в музее, ты знаешь, что он стоит миллиарды, и восхищаешься им издалека. Но вот так смеясь передо мной, он казался доступным. Мучительно доступным.

– Кажется, ты начинаешь сходить с ума.

Вытерев глаза, Бастиан подошел ко мне. Он изучал меня, казалось, минут десять. Внимательно вглядывался в лицо, словно запоминал каждую черту и мельчайшую деталь.

Мое сердце билось как никогда громко. Все мысли испарились. Я не могла произнести ни слова, не находила сил ни спровоцировать его, ни успокоить, ни попытаться образумить. Щеки и грудь залил жар. Сердце сжалось.

Следующие слова он произнес тихо:

– Повернись, Морина.