Мое тело вибрировало от эмоций, которые я едва сдерживал. Держи себя в руках, говорила Морина. Но глава мафии Себастиан Арманелли знал, что этот мужчина пошел против меня, втайне от меня разговаривал с моей женой и разрушил единственное, что приносило мне счастье.

– Рональд, – сказал я, не глядя на него. Я посмотрел на золотое кольцо на своей руке и вспомнил ответственность, которую оно символизировало. – Сейчас я ужинаю с женой и не хочу с тобой разговаривать.

– Мы с ней уже общались. Но ты, наверное, в курсе. Надеюсь, я ничего не испортил.

Пытаясь сдержать свой гнев, я дважды постучал кольцом по столу, а потом выплеснул злость. Я возглавлял влиятельную семью и умел создавать союзы.

– Нет, ничего. – Слова прозвучали настолько тихо, что я сомневался, услышал ли их кто-нибудь. Это были последние слова Бастиана, он исчезал под воздействием ярости другого человека, которого я пытался спрятать ото всех.

– Отлично. Хорошо. Морина, – обратился к ней Рональд, – как только закончится это ваше с Бастианом соглашение, помни, что я готов заплатить вдвое больше. Похоже, ты продаешься.

Она уронила вилку на тарелку.

– Что ты сказал, – пытаясь успокоиться, я потер челюсть, – моей жене? – произнес я голосом, который даже мне самому казался чужим.

Он посмотрел на нас и не стал повторять сказанное.

– Извинись, – прозвучало громче, чем следовало. За спиной Рональда кто-то зашевелился, но моя охрана разобралась с этой проблемой. Теперь никто не решился бы подойти к нашему столику. Рональду предстояло самостоятельно выпутаться из этой ситуации.

Он сжал руки в кулаки, словно боролся с собственной гордостью.

Себастиан Арманелли не отличался терпением. И уж точно не тогда, когда дело касалась этого идиота. Я устал быть милым и всегда искать компромиссы. Охрененно сильно устал. Особенно в одной конкретной ситуации.

Когда дело касалось Морины.

Легче всего было достать заткнутый за пояс пистолет. Через секунду он оказался у меня в руке, и я перехватил его, взявшись за ствол. Схватив Рональда за затылок, я замахнулся пистолетом как своего рода молотком и наотмашь ударил придурка по лицу.

Тот сразу же закричал.

Послышались звуки суматохи, я ждал. Моя охрана выпроваживала людей. Но мне было наплевать. Потом я наклонился к Рональду и сказал:

– В следующий раз у твоего лица окажется другая часть моего пистолета. И я нажму на курок. Никогда не смей проявлять к ней неуважение, понял, Рональд?

Из его носа текла кровь, и он что-то прошептал, но слишком тихо, чтобы разобрать хоть слово.

– Бастиан, – тихо произнесла Морина, словно пытаясь достучаться до того спокойного джентльмена. Он ушел, ragazza.

А Рональд еще не умолял о жизни. Он хотел умереть? На данный момент он заслуживал этого. Я снова крутанул пистолет и схватил его за седые волосы, вгоняя ствол в висок.

– Мне стоит убить тебя. – Поднявшись, я приставил пистолет к его голове. Его глаза едва не вылезли из орбит. – По тебе никто не будет скучать. И ты заслуживаешь этого за то, что оскорбил мою жену.

Он начал умолять, снова и снова повторяя слова прощения.

– Бастиан! – закричала Морина, и, взглянув на нее, я увидел на ее лице страх, ведь она смотрела на настоящего дьявола. – Бастиан, ты не можешь так поступить, нет.

Я зарычал, отвел руку, а потом ударил Рональда по лицу. Он болезненно вскрикнул, а я бросил взгляд на Морину.

– Мы уходим.

Она быстро кивнула и под пристальными взглядами других вышла следом за мной из ресторана.

По дороге домой мы снова молчали. Один раз она тихо произнесла мое имя, но я перебил ее:

– Не хочу это обсуждать.

Когда мы вернулись в пентхаус, мой взгляд остановился на разбитых кристаллах, и казалось, наш брак пострадал так же, как камень. Клятвы, обещания и сделки – все было разрушено.

– Прости, – прошептала она, глядя на все это.

– За что?

– Сомневаюсь, что до конца осознавала, какой именно образ жизни ты ведешь. Я думаю… на тебе лежит такая ответственность, о которой я даже не подозреваю. – Я попытался прервать ее, но она подняла руку. – Бастиан, ты король мафии, но даже вступая в партнерские отношения ты не можешь контролировать все. Твоя аура испорчена. Я стала свидетелем твоей ярости, что было одновременно и ужасающе, и потрясающе. Иногда ты должен быть плохим парнем, иначе пострадает не только город. Ты уничтожишь гораздо больше, – в тихом голосе слышалось недовольство и смирение, и я не стал возражать, потому что она была права.

Именно так она и думала?

– Морина, я раз за разом жертвую собой. Я давно научился сдерживать эмоции ради общего блага. Речь идет о моей семье и моем наследии. И ты тоже нуждаешься в защите. Я не могу рисковать всем этим, ведь ты мне небезразлична.

Она вздрогнула от моих слов.

– Не хочу, чтобы ты переживал за меня. Бастиан, ты не должен бояться своих чувств, а должен прислушиваться к ним, потому что тоже заслуживаешь счастья.

– Я согласен быть несчастным, если так ты будешь защищена от всего этого, – несмотря на ужасную боль в груди признался я.