— Доверие требует времени, Каталина. У нас есть всё время мира.

Я наклонился к ней ещё ниже, положив руки на зеркало, чтобы найти более удобный угол.

— Нет, — яростно покачала головой Каталина. — У нас нет времени, Ром.

Когда девушка произнесла эти слова, что-то овладело мной. Ярость от того, что она не верила в нашу победу, страстное желание обладать ею так, как я знал, что смогу, и гнев от мысли, что кто-то может помешать мне.

Снова вонзаясь в неё, я ударил по точке G, используя зеркало как рычаг. И жёстко трахал девушку, чтобы напомнить ей, кому она принадлежит.

Каталина выкрикивала моё имя каждый раз, когда мой член входил в неё. Её прямые волосы раскачивались взад-вперёд в такт ритму, быстро и плавно, рот был приоткрыт, и она тяжело дышала.

Я схватил Кэти за волосы и приподнял её лицо.

— Скажи, что ты моя… Скажи, что я могу обладать тобой столько, сколько захочу.

— Время не зависит от меня.

— Херня это, — сжал другую руку в кулак и ударил по зеркалу. Стекло треснуло от силы, и моя кровь окрасила его края. — Скажи это.

— Ты проливаешь кровь за то, что невозможно.

— Мы можем сделать всё, что угодно. Ты можешь всё, — прошептал я. Каталина могла бы управлять этими людьми, могла бы разорвать их на части. Могла бы разрушить весь город, если бы захотела, или восстановить его.

Она была Клеопатрой, и я просто должен был заставить её это понять. Должен был напомнить Каталине, что она уже пережила самое худшее, что братва была податливой и не имела власти над кем-то вроде неё.

Я вытащил из неё свой член, на этот раз медленно, чтобы она почувствовала каждый сантиметр. Отошёл от неё.

— Повернись. Посмотри, что ты делаешь с человеком, который должен убить тебя. Убить любого, кто представляет угрозу для семьи Арманелли.

Каталина медленно повернулась и посмотрела на меня, поглаживающего свой член для неё. Её взгляд задержался на мне, прежде чем она запрыгнула на стойку и раздвинула ноги. Я подошёл к краю и наклонил головку члена к её входу. Позволил влаге капнуть на него, прежде чем провёл по клитору. Она тут же вздрогнула, и я увидел, как напряглись её соски, словно я ущипнул их.

— Лучше трахни меня как следует, Ром.

— Лучше управляй братвой и этим городом как следует. Покажи им, из чего мы сделаны, а?

Её челюсть напряглась, губы сжались в тонкую линию, а серые глаза стали холодными, как камень в разгар зимней бури в Чикаго.

Каталина была бойцом, выжившей, королевой. Она заставляла их становиться перед ней на колени. Любой бы преклонился.

Она обхватила меня одной ногой, а затем другой, прежде чем опустить своё тело туда, где ему и положено быть.

Жёстко.

Вот мы и были здесь, вспоминая, чего мы хотели.

Чего мы заслуживали.

Кем мы были.

Вместе.

Я отвечал на каждый её толчок, и наши взгляды были прикованы друг к другу.

— Ты сделаешь это. Знаешь, откуда я это знаю?

— Откуда?

Я провёл рукой по её грудной клетке, где были написаны мои слова.

— Потому что, если не сделаешь, ты умрёшь. Я тоже. Моя кровь по-прежнему твоя кровь, Каталина.

Я снова вошёл в неё, и её взгляд изменился. Из жертвы Кэти превратилась в хищницу, я увидел, как она превратилась в Каталину, в Клео, в женщину, которой, как я знал, она была. Слеза скатилась по её лицу в знак признания.

Тяжесть города только что обрушилась на нас.

Кэти

Я закрыла окна шторами, чтобы убедиться, что никто из братвы нас не увидит. Потом проверила своё последнее сообщение службе безопасности о том, что иду спать.

Никаких новостей.

Поэтому я позволила Рому остаться в моей постели.

Мне следовало попросить его уйти, но что-то изменилось, когда я посмотрела на себя в зеркало, когда посмотрела на Рома и увидела в его глазах что-то похожее на любовь. Ром подтолкнул меня стать тем, кем, я знала, могла бы стать, но боялась. Последние несколько недель я ходила по натянутому канату, стараясь слушать всё, что объяснял Иван, стараясь, насколько это было возможно, наладить отношения с братвой и стараясь сохранять спокойствие, когда они смотрели на меня, испепеляя взглядами.

Эти мужчины не доверяли мне. На самом деле, они никому не доверяли. Я ожидала этого, как и ненависти. Женщина, которую они считали итальянской шлюхой, только что стала править их империей.

Однако я могла бы закатить глаза, услышав, что то, чем владела братва, можно назвать империей. Эти мужчины были неорганизованными, действовали под влиянием эмоций и убивали по прихоти.

Буквально накануне вечером мне пришлось отменить убийство из-за выбора еды. Один из лидеров хотел убить другого, потому что не помнил, как сильно тот не любил моллюсков. Это было вопиющим неуважением, и это могло стоить ему жизни.