— Если им это сойдёт с рук, то почему бы и нет? — пожал я плечами. — Пустить ей пулю в лоб и уехать, не оставив никаких следов. Убедитесь, что за ней всегда присматривают, чтобы защитить её.

— Мне не нужно, чтобы ты указывал мне, как делать мою работу, — проворчал Иван, как будто на кону стояла его гордость.

— Ваш сын долгое время выполнял вашу работу и многому у вас научился. Каталине потребовалась всего одна ночь, чтобы вырваться из-под контроля его людей, не так ли? — я бы уничтожил его гордость, если бы пришлось. Кейд проинформировал нас о записях с камер наблюдения и распространении слухов о том, что она лишила жизни охранника.

Каталина прочистила горло.

— Главный вопрос в том, как мы закрепим мою роль.

— Ты займёшь место рядом с Бастианом, — сказал Иван, как будто они уже договорились, как будто он уже всё решил, а её вопрос был возмутителен.

— Что это значит? — Каталина прищурилась, и её серебристые глаза внезапно стали жёсткими и свирепыми. — Власть Арманелли не должна затмевать нашу братву. У нас есть конкретные просьбы, необходимые, которые, я думаю, должны быть удовлетворены, прежде чем мы все согласимся на объединённую власть.

Иван хмыкнул, как будто она огорошила его.

— Я полагаю, тебе тоже нужны адвокаты и подписанные чернилами контракты, — сказал он так, словно она была сумасшедшей.

Каталина кивнула, не отводя от него взгляда. Между ними уже шла борьба за власть. Теперь её жизнь всегда будет в опасности, и ей придётся снова и снова добиваться своего, чтобы выжить.

Тем не менее, женщина не думала об этом с такой точки зрения. Вместо этого она захотела свой торт и даже съела его. Я уважал Каталину за то, что она зашла так далеко и сразу же выдвинула свои требования. Она хотела, чтобы секс-торговля была запрещена. Я знал, что это будет её первый вопрос.

И всё же, я не был уверен, что все согласятся с этим. Арманелли никогда не заставляли семьи отказываться от своих доходов, а братва, вероятно, даже не рассматривала такой вариант.

— Каталина, я могу согласиться на многое без участия других семей. — Бастиан уже оборонялся, словно готов был отказаться от сделки.

— Делай, что хочешь, — ответила она. — Без нас ты наживёшь себе врагов.

— Не угрожай семье, которая кормила тебя годами. — Его тон был резким, но я бы сказал то же самое. Её место было по эту сторону стола, и мы все это знали.

— Братва дала мне место за столом, Бастиан. Раньше у меня его не было.

Кейд хрустнул костяшками пальцев, но промолчал. Данте вздрогнул от её обвинения. Я подался вперёд, но Бастиан положил руку мне на плечо, останавливая. Нам всем было больно, когда было больно ей. Каталина была одной из нас, хотя и вела себя так, будто это не так.

Мы поместили её в рамки, которые со временем сложились по традиции. Обучение было первым шагом, а перемены — вторым.

— Нам нужно больше времени, женщина, — сказал я. — Ты никогда не давала нам шанса.

— Сколько шансов должны давать женщины? — заговорила Брей, молчавшая на протяжении всего собрания. — Как долго ты действительно знал её, видел её, считал членом своей семьи, Ром? Бастиан?

Бастиан потёр лоб и ответил раньше, чем я.

— Мы все совершали ошибки. Это происходит, когда ты взрослеешь.

— Кажется, некоторым пришлось повзрослеть намного быстрее, судя по действиям твоей семьи. — Изумрудный взгляд Брей придавил нас всех вместе с её словами.

Бастиан хлопнул рукой по столу, с силой ударив ладонью о дерево, и этот звук разрядил напряжение в комнате. Он пристально посмотрел на Кэти.

— А у тебя какая позиция? Мы все склоняемся на твою сторону, чтобы у нас был союз, а не война? Мы убьём тебя, Каталина.

Братва зацокала и забормотала непристойности. Иван не отреагировал на угрозу.

— Я не стану отрицать этого. В конце концов, мы, конечно, умрём. Но ваши семьи... — Иван с отвращением махнул рукой и на нас, и на Стоунвудов. — Вы бы сломились. Мы бы прикончили нескольких. Может быть, одного хорошего. Одного, который ранит вас настолько, что остальные превратятся в стервятников и набросятся на вас.

Бастиан прищурился, глядя на Ивана.

Мои глаза были устремлены на женщину, которую я знал лучше, чем кого-либо ещё в этой комнате.

— Ты сидишь на той стороне, Каталина. Ты готова пойти на войну ради них? Отдать за них жизни?

— Дело не только в этом, Ром. Моя преданность своему роду даёт мне силу изменить то, что должно быть изменено.

Я хмыкнул, услышав её ответ.

— Тогда скажи мне. Ты готова забрать мою жизнь?

— Что? — прошептала Каталина, когда я отошёл от Бастиана и направился к ней.

— Если мы не можем получить тебя, докажи это. Докажи свою преданность.

Остальные паханы из братвы кивнули в знак согласия.

— Хорошая идея, — сказал один, полностью разделяя мои насмешки.