Люди по-разному справляются с изнасилованием и насилием. У меня был единственный способ — принять это. У меня не было душа, чтобы смыть зловоние. Если бы я встала и сделала это, Марвин, скорее всего, пришёл бы спросить, не нужна ли мне помощь. Я не встала и для того, чтобы снова написать Рому. Однажды я уже писала ему о Марвине, но больше не стану. Не в таком состоянии.

Я уже всё потеряла.

Я потеряла себя.

И я поклялась, что если когда-нибудь мне представится шанс вернуть контроль над собой, то возьму его неумолимо, без угрызений совести.

Ром

Я протянул руку, чтобы вытереть одну-единственную слезинку, скатившуюся из её остекленевших глаз. Каталина смотрела куда-то вдаль, но мне нужно было, чтобы она вернулась ко мне.

— Эй, ты никогда не была жертвой, Каталина.

— Была.

Каталина прочистила горло, сморгнула туман в глазах и потерла их, прежде чем крепко зажмуриться. Вероятно, она пыталась отогнать все те сложности, о которых я думал.

— Да, Ром. Я больше не буду. Я хочу изменить то, что было сделано. Хочу навести порядок в братве, делать добро вместо зла.

Мы все хотели перемен. Но перемены требовали времени и жизни. Я не собирался терять Каталину из-за этого.

— Никто из нас не поступает хорошо, — возразил я ей. Она знала это. Каталина знала, что это за жизнь.

— Я собираюсь это изменить.

Клянусь, из-за этой женщины мне хотелось бить и ломать вещи каждую чертову минуту, каждый грёбаный день. Я глубоко вздохнул и попытался расслабиться.

— Будь по-твоему, Каталина. Но помни, что это твой выбор.

Её блестящие глаза встретились с моими. Каталина сжала свои крошечные ручки в кулаки, а затем скрестила их на груди. Эта женщина была совсем крошечной, и всё же она собиралась взять на себя братву. Хотела стать чем-то невозможным. Каталина не могла изменить традиции и не могла побороть жадность. Братва обладала и тем, и другим, и она наслаждалась этим. Я знал конечную цель Каталины, знал, что секс-торговля была на её радаре и что она хотела положить этому конец, возглавляя неорганизованную группу идиотов. В этом вся суть братвы. И мафия тоже была такой. Мы воротили только потому, что руководство было способно на это.

Каталина не понимала, что женщина не сможет осуществить задуманное, что эти мужчины не окажут ей должного уважения.

А это означало, что наша семья была готова начать войну из-за неё.

Я был готов разорвать на части людей, которые придут за ней.

Мы все вели войну с секс-торговлей, и она обещала стать самой масштабной из всех, с которыми мы когда-либо боролись.

— Я запомню. И помни, что ты согласен.

Я хмыкнул, нажав на кнопку, чтобы говорить через звуконепроницаемую перегородку чуть сильнее, чем нужно.

— Отвези нас в клуб, сейчас же.

Я убрал палец, и Каталина попыталась перевести разговор на более лёгкую тему.

— Как продвигается эта новая клубная авантюра? Ты никогда о нём не упоминал.

— Я только что купил его и принял предложение стать владельцем контрольного пакета акций после Марио. — Стоунвуды предложили мне это неделю назад.

— Зачем принимать это предложение? Тебе это не нужно.

— Это полезно для семьи.

— Правда? Им это тоже не нужно.

Мои бары были просто небольшим бизнесом, через который мы могли при необходимости прокручивать грязные деньги. Но этот клуб был эксклюзивным. Он был одним из многих, и за доступ к нему придётся выложить миллионы.

— Это элитный клуб. Люди будут платить миллионы за то, чтобы стать его частью. И мужчины, и женщины будут там развлекаться, делиться секретами, заключать деловые сделки и многое другое. Это инвестиции, которые принесут большой доход.

Каталина прищурилась, и я увидел, как в её голове проносятся вопросы. Они были вполне обоснованными.

— Это предприятие, в котором мне следует участвовать?

— Братве или тебе?

— Я больше не работаю без братвы. — Её реакция была достаточно быстрой, чтобы показать мне, что Иван уже успел привить ей чувство сопричастности.

Я хотел вернуть её, хотел запереть в клетке, где были только мы, но понимал, что должен позволить ей улететь. В любом случае, Каталина должна была это сделать. Я бы либо потерял её, либо стал свидетелем её славы. Я хотел последнего, даже если это означало принять боль вместе с ней.

— Посмотрим. — Я не сказал ни больше, ни меньше. Вскоре ей будет предоставлен выбор, но она должна была увидеть клуб своими глазами. Братва вместе с ней решит, хотят ли они начать всё с чистого листа. Эта встреча была бы верным признаком этого.