— Мы с Бастианом могли бы стать партнёрами, Ром. Это то, что будет уважать братва и семьи. Ты же знаешь, что их традиции настолько глубоко укоренились в них, что они едва ли будут смотреть на меня как на лидера, потому что я женщина. Если я не свяжу себя узами крови с ним, у нас вообще не будет ничего общего. Если я стану твоей, братва перестанет существовать. Ты получишь всё, что хотел, а я — ничего. Я не могу влиять на ситуацию, не правя, и не могу править, не принимая партнёрства. Я остаюсь на твоей стороне, пока ты ставишь семью на первое место. Ты можешь сказать иначе?

Он зарычал в ладони.

— Ты и есть семья. Я тоже ставлю тебя на первое место.

Я покачала головой.

— Нет. — У меня перехватило горло при мысли о Марио, истекающем кровью у меня на глазах. — Марио — тому подтверждение. Ты забрал его жизнь после того, как я попросила тебя не делать этого.

— Это было не только для тебя, но и для них.

Комок в горле застрял у меня при мысли о Марио, безжизненно лежащем у меня на руках.

— Он был для тебя хорошим дядей.

— Он был таким, каким должен был быть, чтобы получить власть.

— Как ты можешь так говорить? Ты делил с ним еду, ты был рядом с ним долгие годы, ты...

— Я был его оружием, и я стал причиной его падения. Последнее было для тебя.

— Не для меня! — стукнула я кулаком по бедру. — Перестань говорить, что это было для меня, когда я сказала «нет».

Ром смотрел на меня долгие секунды, читая каждую частичку меня. Он сдирал с меня все возможные слои, вбирал меня в себя, возможно, в последний раз наедине с собой, а потом прочистил горло, прежде чем сказать:

— Я несколько дней думал, не мертва ли ты. Мертва, Каталина. Муза моего монстра исчезла, и она просила времени, словно я мог утихомирить зверя. Я сошёл с ума. Марио сделал это с нами. Он завёл нас слишком далеко. Я не могу допустить, чтобы семья дошла до такого состояния.

— Может быть, — пожала я плечами, пытаясь избавиться от эмоций, которые вызвали у меня его слова. Мне хотелось закричать на него, что мне нужно уйти, что это не его битва. Я должна была узнать о своей семье сама, принимать решения без Арманелли, которые бы принимали за меня. Я достаточно долго была их пешкой. — Возможно, мы все жертвы традиций этих семей. Но мы должны стать чем-то большим. Мы все сломлены, и нам нужно...

— Ты нам нужна! — его голос пронзил воздух, как удар хлыста.

— Вам нужна прежняя я, а это уже не я! — слова вылетали из моего рта быстро и яростно. — Я больше не буду приманкой. Я не буду идти по жизни без цели и не позволю цели пройти мимо меня. Я не жертва, теперь я грёбаный спаситель.

Моё тело сотрясала дрожь, и я почувствовала, как моя кожа становится влажной от воспоминаний, промелькнувших в моих мыслях.

* * *

Сначала меня поразил запах. Его несвежее дыхание проникало в мои лёгкие, как у огромного моржа, пытающегося исполнить номер, который он не исполнял уже очень давно. Я распахнула глаза, потому что запах был другим. Марвин чистил зубы, как будто думал, что мне есть до этого дело. Последние несколько ночей он просил меня поцеловать его и спрашивал, нравится ли мне это.

Когда кто-то забирал у тебя всё, ты больше ничего не чувствуешь. Когда исчезала всякая надежда, ты не задумываешься о том, что хорошо, а что плохо. Я знала, что не стану лгать. Поэтому сказала ему правду. Я больше не знала, что такое радость.

Марвин рассмеялся мне в лицо, его мятное дыхание смешалось с сигаретным дымом, наполнив воздух, и он сказал, что познакомит меня с этой радостью снова. Я лежала и позволяла ему овладеть мной.

Слёз не было.

Однако сегодня всё было по-другому. Это был незнакомый мне мужчина, чей пот струился по моему обнажённому телу. Его упругие ягодицы прижимались ко мне, когда он пытался подготовиться к тому, за что заплатил.

Он прошептал, как ему нравится мой рот, что это всё, за что он заплатил, но что он может засунуть в меня несколько пальцев, чтобы я тоже расслабилась.

Притворялась ли я, чтобы время шло быстрее? Пыталась ли я найти удовольствие там, где, как я знала, мне предстояло провести остаток жизни?

Мой разум содрогнулся от этой идеи. Это было первое, на что он отреагировал за долгое время. Я не была добровольным участником. Мне это никогда не нравилось.

Отвращение пронзило моё тело, когда в ту ночь я всё больше теряла себя из-за этого мужчины. Я плакала, когда он брал то, что хотел. Слёзы текли по моему лицу, когда я поняла, что меня не просто насиловали, а что мне всё ещё было что терять. Я думала, что от меня уже ничего не осталось. Неужели так будет с каждым мужчиной, который придёт сюда? Буду ли я лишена большего и смогу ли я с этим справиться?

Я вспомнила слова, которые сказал мне Ром в темноте ночи. «Ты выживаешь, потому что, если не выживаешь, ты умираешь».

Я повторяла их снова и снова в своей голове.

Его зловоние всё ещё ощущалось, когда мужчина слез с меня и вышел из комнаты. Оно стало кислым от стыда, слабости и отвращения к себе.