— Давайте помолимся за конец, такой жестокий, как смерть Марио, и за новые начинания, которые принесут жизнь и любовь всем нам в этом городе. Пусть демоны, которых Марио унёс с собой в могилу, обретут там покой, и пусть уроки, которые он преподал нам, обратятся в бегство, чтобы принести свет его семье. Давайте объединимся, чтобы убедиться, что его смерть не была напрасной. Аминь.

Мужчины и женщины, одетые в чёрное, перекрестились и повторили «аминь».

Ром шагнул вперёд. Никто не произнёс ни слова, пока мы смотрели, как он держит руку над гробом. Он повернул запястье, и цепочка, которую он всегда носил под рукавом, выскользнула и упала на крышку гроба. Ром протянул её по гладкой поверхности.

Я ахнула, наблюдая за этим, и прикрыла рот рукой, когда рыдание едва не вырвалось наружу. Ром отпускал своё прошлое с этими ржавыми звеньями. Я знала, что отец тренировал его с этой цепочкой, возможно, бил, и он точно причинял ей боль другим. Это был символ его боли и той боли, которую Ром причинял другим, что-то, что сделало его чудовищем, которым он был. Возможно, Ром испытывал эмоции, возможно, он тоже оплакивал потерю жизни, которую отнял. Он должен был. Ром лишил жизни своего отца, а теперь и дядю, и большинство людей должны были видеть в нём безжалостное животное.

Я хотела пойти к нему.

Но знала, что не могу.

Я хотела скорбеть вместе с ним, за него и рядом с ним, но знала, что должна быть сильнее своих желаний. Обычно они всё равно сбивали меня с пути.

Я позволила ему делать это самостоятельно и отдать свой дар мёртвым.

Когда гроб опустили, ко мне подошёл шеф полиции. Он держал плечи слишком высоко, а спину слишком прямо, чтобы быть кем угодно, только не представителем закона. В его походке была целеустремлённость, густые брови нахмурены, когда он остановился прямо передо мной.

— Мы официально не знакомы. Могу я представиться?

Раньше этот вопрос был бы адресован мужчине, на чью руку я опиралась. Я привыкла, что мужчины обсуждают свои дела рядом со мной, но никогда ко мне не обращались так, будто моё мнение имеет значение.

— Нет, я знаю ваше имя. — Я протянула руку. — Я Каталина.

Его глаза не расширились, но я и не ожидала этого. Все уже знали.

— Иван никогда не говорил, что у него есть внучка.

— И тем не менее, вы знаете обо мне всё.

— Это моя работа — знать такие вещи. Возможно, нам стоит поговорить наедине. Обычно лучше иметь взаимопонимание. — Шеф оглядел меня с ног до головы, и я сразу поняла, что он за человек. Он не думал, что я смогу постоять за себя, и был готов заявить об этом.

— Каталина не ведёт личных бесед, если только она сама не попросит об этом. Но даже если она это сделает, можешь не сомневаться, я или кто-то похожий на меня будет присутствовать. — Глубокий тембр голоса Рома всё ещё вызывал у меня мурашки по спине, несмотря на то, что именно он лишил жизни того, кто стал причиной этих похорон. Мы хоронили человека, которого он убил, и всё равно моё сердце билось быстрее, когда я знала, что он рядом со мной.

— Ром, — кивнул шеф и засунул руки в карманы костюма. — Насколько я понимаю, она больше не член вашей семьи.

— Она — часть меня.

Я покачала головой, понимая, что должна вмешаться.

— Мы не...

— Он не должен знать, кто мы такие друг другу, женщина. Шеф Браун даёт нам право хранить молчание, верно, шеф?

— Ром, зачем всё усложнять? — спросил шеф. — Хочешь поговорить о том, как тяжело видеть умершего Марио здесь?

Улыбка, появившаяся на лице Рома, была угрожающей и медленной, как будто он не торопился с тем, что хотел сказать, как будто знал, что этот человек, стоящий перед ним, подождёт.

— Почему это было так трудно для тебя, Браун? Ты хочешь поделиться со мной чем-то?

Все молча уставились друг на друга. Я была уверена, что полиция должна была скрыть убийство Марио, уверена, что в прошлом они многое скрывали для Рома. Однако я не понимала, почему Ром издевался над ним. Было ясно, что преимущество оставалось за Ромом, что так было всегда и так будет всегда.

— Я могу поговорить с девушкой наедине. Что в этом плохого, а? — Браун положил пальцы на пряжку ремня и слегка потянул за неё, как обычно делал это с кобурой для пистолета, которой сегодня на нём не было. Я проверила его и почти всех остальных на похоронах на наличие оружия. Теперь мне нужно было постоянно помнить о мишени на спине.

Это были необычные похороны. На мне была подвязка, за которую был аккуратно заткнут мой нож. Оружие было обязательным наряду с чёрной одеждой.

— Это плохо, потому что, может, она и внучка Ивана, но, в первую очередь, она моя.

— Я не твоя! — я почувствовала, как распаляюсь от его слов. Ром не должен был заявлять на меня права, не после того, как я сказала ему, что между нами всё кончено, что мы идём разными путями.