— Ты моя, Каталина. Будь ты моим спасителем или моей погибелью, моей добычей или моим хищником. Ты моя. Однажды ты это поймёшь, даже если это будет после всех присутствующих, включая шефа Брауна.

Шеф покачал головой, глядя на нас.

— Я думаю, что она погубит всех нас. Если это указывает на партнёрство между Иваном и Бастианом, мы хотели бы знать.

— Мы все хотели бы знать, — сменил позу Ром, загораживая меня от шефа.

Я выглянула из-за его тела.

— Когда-нибудь мы это сделаем. А пока — приятно познакомиться, шеф Браун.

Я отвернулась и сделала сознательное усилие, чтобы не направиться прямо к Бастиану, Кейду и Данте. Они были моей командой так долго, что мои ноги почти автоматически несли меня туда.

Вместо этого, мои каблуки утопали в траве, когда я делала каждый шаг к Ивану.

— Мне нужна минутка с тобой.

От напряжения в голосе Рома я закрыла глаза и вздохнула. Сердце не позволяло мне отойти от него ни на шаг, не дав ему что-нибудь взамен.

— Ром, о чём тут говорить?

— Для начала о твоём номере телефона. Я даже не могу до тебя дозвониться, женщина.

— Тебе и не нужно до меня дозваниваться. Нам нечего обсуждать.

— Шеф полиции — это не тот человек, с которым можно говорить наедине. Кто-нибудь говорил тебе об этом? — Ром указал на Ивана, который сидел в кресле из вишнёвого дуба и улыбался нам обоим. Мой дед следил за каждым моим движением и поправлял, когда оно выходило за рамки дозволенного. Я достаточно быстро осваивалась в братве, но мужчины тоже должны были научиться уважать меня.

Это не произойдёт в одночасье. Возможно, этого вообще никогда не произойдёт. Традиция прочно укоренилась в их костях, и эта традиция заключалась в том, чтобы у власти были мужчины.

— Мы во всем разберёмся, Ром. Нужно время, чтобы всему научиться. — Я смотрела на траву, а не на него, изо всех сил стараясь отключиться от его влияния на меня.

— Я пытаюсь, Каталина. Но я знаю этот мир и не могу допустить, чтобы тебя посадили за решётку или чтобы ты погибла из-за того, что Иван хочет, чтобы ты была мистером Мияги2 в свободное время. Он вообще в своём уме?

Ходили слухи о его слабоумии, или Кейд взломал пару телефонов.

— Это не имеет значения. — Я посмотрела на небо. — Моё благополучие — не твоя забота.

— Как ты можешь так говорить? Если бы я истекал кровью здесь, в траве, ты бы ушла от меня?

Эта колкость заставила меня перевести взгляд на него.

— Я бы никогда не ушла от тебя.

— Ты сделала это всего неделю назад! — закричал Ром и вздрогнул, когда к нему подошли двое парней Ивана. — Я не собираюсь устраивать сцену. Мы оба знаем, что эти двое не смогли бы меня удержать, если бы я этого не хотел. Дай мне свой номер.

Я покачала головой. Волосы, которые я выпрямила, заскользили по скулам.

— Нам не нужно общаться.

— Тогда с кем ты планируешь связаться? С моим кузеном? Собираешься снова встречаться с Бастианом?

— Думаю, она сделает всё, что нужно. На данный момент это дело братвы и семьи Арманелли, — раздался позади меня холодный голос. Он прорезал воздух, как ледяной ветер, и теперь я знала, что это голос моего деда.

Ром всегда плохо слушался приказов. Он никогда не принимал советов или указаний от любого лидера семьи. Я не ожидала, что в этом случае всё будет иначе. Он практически зарычал на Ивана, когда мой дед протянул свою морщинистую руку.

— Я думаю, Каталина делает то, что хочет, а не то, что нужно. Я был свидетелем этого чаще, чем кто-либо из присутствующих.

Я скрестила руки на груди, прикрывая вырез своего чёрного платья, когда к нам подошли Бастиан, Данте и Кейд. Они двигались с чёткостью, каждый из них выглядел настолько гармонично в своих костюмах, что и мужчины, и женщины с благоговением наблюдали за их движениями. Даже если они этого не хотели, мужчины всегда устраивали сцены, когда двигались так синхронно. Их тёмные густые волосы, атлетическое телосложение и уверенность в себе притягивали внимание людей. Им было всё равно, они даже не замечали чужих взглядов. Братья были сосредоточены на мне, на Иване, на сердцебиении города, которое менялось, когда мы все смотрели друг на друга здесь, на кладбище.

— Пришло время для встречи? — спросил Бастиан, взглянув на протянутую руку Ивана, а затем на недовольную гримасу Рома.

Мой дед опустил руку, когда я встала перед ним. За последнюю неделю я быстро привязалась к нему. Он осыпал меня болью, а не подарками. В большинстве случаев он был предельно честен. Однако я поняла, что успех строится не на любви или доброте. Он строится на уважении и равенстве. Это и было основой отношений. Чтобы один человек по-настоящему верил в другого, он должен уважать этого человека, быть уверенным в нём и относиться к нему как к равному.