Мне хотелось умереть от этих слов. Моё сердце сжалось, я чувствовал боль. Осознание того, что тот, кого ты любишь, отвечает тебе взаимностью, должно было стать счастливым моментом. Но вместо этого мы понимали, что не можем быть вместе. Слишком многое было за нами и слишком многое впереди. Иногда сложности, возникающие вокруг этого пылающего пламени любви, гасят его.

— Ты заслужил, чтобы я ушла. Посмотри на наше прошлое, Ром. Мы не можем вернуться к тому, что было. Вы все заслужили мой уход.

— Ты нужна этой семье. Нам нужно, чтобы ты была с нами и стала частью того, что...

— Была с вами? — её лицо стало пепельно-серым. Маленький носик сморщился, как будто ей было противно, что я вообще предложил это, хотя она делала это все эти годы.

Прежде чем мы смогли продолжить, Каталина повернулась, и её вырвало в корзину для мусора у двери ванной.

Движение было неистовым, вырывающимся из её души, словно она хотела изгнать из неё всё.

Кэти вцепилась в край мусорной корзины так, что побелели костяшки пальцев.

— Я уже должна была привыкнуть к этому.

— К чему привыкнуть? — я погладил её по спине, и Кэти напряглась, но позволила моей руке скользить вверх и вниз.

— Привыкнуть к тому, что окружающие меня люди умирают. Я теряю всех, кто мне дорог.

— Сегодня ты никого не потеряла.

— Я потеряла Марио, — сердито посмотрела на меня, — из-за тебя.

— Он не заботился ни о ком, кроме себя. — Я попытался обуздать свой гнев, сжав кулак и вдавив его в ладонь другой руки.

— И всё же, я всё ещё заботилась о нём. И по-прежнему хотела, чтобы он был жив. Ты забираешь жизнь, и они уходят навсегда, Ром. Стираются с лица земли, — покачала головой Каталина, словно мне должно было быть стыдно.

— Так они больше не могут причинить вреда.

— Разве он был таким уж плохим? Марио любил меня единственным известным ему способом.

— Ожесточи своё сердце, Каталина. Если ты думаешь, что править этой братвой будет легче, чем сейчас, то это не так. Тебе понадобится более крепкий желудок.

Каталина отошла от мусорного ведра и воспользовалась моментом, чтобы прополоскать рот в раковине.

— Ощущение дежавю, что я снова в этой ванной.

— Это больше похоже на кошмар, — проворчал я.

Её серебристые глаза смотрели на меня через зеркало.

— Мне кажется, я влюблена в тебя. И это невозможно. Особенно сейчас, — слова срывались с её губ, как шёпот, и долетали до меня, словно лёгкие пёрышки. И всё же они разбили и уничтожили каждую частичку меня. Я хотел её любви, но не такой. — Это не должно быть возможно после того, что ты сделал.

В фильмах, романах, сказках мы могли бы всё уладить. Мы бы нашли способ поцеловаться и помириться здесь. Внезапно я захотел этого с ней.

— Тебе необязательно идти в распростёртые объятия братвы, — сказал я. — Мы можем быть вместе, если ты этого захочешь.

— Мы когда-нибудь на самом деле получаем то, что хотим, Ром?

Хотел бы я сказать ей, что мафия дала нам именно то, что мы хотели. У нас были деньги, машины, роскошная жизнь. Но мы были слишком привязаны к семье, слишком глубоко укоренились в ней, чтобы думать, что деньги и дурная слава на поверхности — это всё, что было на самом деле. Внизу, в грязи, на плечах лежала тяжесть, мощь и ответственность города.

— Это необязательно должна быть наша битва, — сказал я.

— Это единственное, за что стоит бороться сейчас. Моя семья и моя кровь будут бороться.

— Ради чего? — прошептал я. — Ты не сможешь в одиночку изменить целый город.

— Я не буду одна. Бастиан и семья объединятся с нами. Мы наведём порядок, Ром.

— Он не согласится.

— Почему?

— Потому что это небезопасно для тебя! Или для кого-либо ещё. Братве нельзя доверять, — зарычал я и ударил кулаком по стене. Она не слушала, даже не пыталась. — Посмотри на это логически.

— Логика не даёт тебе двигаться, а я к этому не стремлюсь.

Каталина развернулась на пятках и направилась к двери.

Когда она уже собиралась распахнуть дверь, я хлопнул по ней рукой и захлопнул.

— Ты когда-нибудь задумывалась, что я могу не позволить тебе так просто уйти? Теперь ты, чёрт возьми, враг, Каталина.

— Или союзник. Это решает Бастиан.

— Как и все мы. Бастиан никогда не правил как диктатор.

Она прислонилась спиной к двери и, скрестив руки, посмотрела на меня.

— И что? Ты собираешься убедить его убить меня? Запереть меня и относиться ко мне как к врагу? Ты не хочешь, чтобы братва была союзником семьи, но при этом не хуже меня знаешь, что так будет лучше для семьи. Мы могли бы сокрушить все банды и другие семьи в городе. Вся власть была бы нашей.

— И ответственностью.

Каталина прикусила губу, словно задумавшись на секунду.

— Кто может нести такую ответственность, Ром? Ты вырос на этих улицах. Мы все их знаем. Я знаю, как действуют люди, ты знаешь, как банды скользят в тенях городских переулков. Я хочу схватить их за головы и вытащить на свет, заставить смотреть на проклятое солнце и исповедоваться в своих грехах.