— Ты прав, но это не имеет значения. Сегодня утром звонил начальник полиции. Он знает, что мы занимаемся убийствами, и отряд способен держать это в тайне.

Данте и шеф полиции давно знакомы. Их дружбы, а также уверенности в том, что семья на твоей стороне, было достаточно для большинства полицейских в городе, чтобы скрыть то, что мы хотели.

— В таком случае, я не буду сегодня заниматься уборкой.

— В любом случае, я не хочу находиться рядом с этим ублюдком. Чёрт. Они все извратили её жизнь. Каталина была пешкой, — потянул себя за волосы Данте, а затем провёл рукой по лицу. — Не знаю, вернётся ли она когда-нибудь. Не после того, как мы расскажем ей об этом.

— Мы вычистим всех, кто был причастен к этому. Мы покажем ей, что мы семья. — Я указал на мёртвого мужчину, голова которого свесилась набок, а изо рта капала кровь, — он не был семьёй.

Данте кивнул и, схватив пистолет, сунул его в руку трупа.

Я открыл входную дверь.

— Следующий.

Двигаемся дальше. Одно убийство за другим.

Каждый труп был свидетельством моей любви к ней. Эта семья слишком долго всё скрывала. Теперь мне предстояло зарыться в их тьму и навести порядок. Я был тем, кто должен был жить в тени и прислушиваться к шёпоту. Я был тем, кому Марио должен был доверить свои секреты. Он скрывал это от меня — свой самый большой секрет. Все эти годы Марио готовил меня к тому, чтобы я разорвал на части тех, кто не подчинялся, кто скрывал правду, кто прятал свои кости в чулан, где мы не могли их найти.

Разве он не знал, что я теперь жил в том мрачном чулане? Что я собирал эти кости и выслеживал тех, кто их прятал?

У монстра во мне были глаза, которые видели в темноте лучше, видели тайны яснее, чем кто-либо другой.

Я был готов уничтожить всю семью. Теперь речь шла о доверии. У нашей семьи появился новый правитель. Бастиан дал нам добро, и всё началось с прозрачности. Те, кто не смог очиститься и открыто рассказать о своём прошлом, были уничтожены.

— Я заеду за Марио один, — сказал я Данте, когда мы сели в мою машину. И направились по шоссе, которое вело к дому Данте.

— Мне не нравится, как это звучит, чувак. — Данте стянул перчатки и засунул их в свою кожаную куртку. — А Бастиан и Кейд знают?

— А что тут знать? — я вцепился в руль, и кожа заскрипела под моей хваткой. Сжал его сильнее, как будто сдавливал шею. В каждом из нас бушевала война. Мы слишком долго держали Каталину на линии огня. Эта семья использовала в своих интересах её, других, даже меня.

Данте покачал головой.

— Мы все должны быть там. Он тот человек, которого мы должны остановить, если это правда.

— Если он убил мать Каталины и взял её к себе только ради её родословной, ради союза братвы и семьи, то он уже мертвец.

— Тогда пусть он сядет в кресло. Давай примем это решение вместе.

— Я всё равно заберу его один. Доставь аппарат на объект. Мы сделаем это, как только он приземлится.

Я ехал молча, пока мы проезжали по мосту, где река разделяла высший и низший классы большей части чикагского общества. Я высадил Данте и направился прямиком в аэропорт.

Я набрал номер Марио и услышал, как он приветствует меня, словно мы всё ещё семья.

И всё же моя кровь к нему остыла.

— Марио, теперь я уверен, что любовь гуще крови. — Я подвинул телефон так, чтобы зажать его между плечом и шеей. — Я уже еду за тобой в аэропорт.

— Ром, я попрошу кого-нибудь из сотрудников прислать мне кого-то. Я хочу, чтобы ты продолжал работать над поиском тех, кого нужно убрать.

— Не-а. Я уже в пути, Марио. Составь мне компанию. Я устал сегодня от работы, понимаешь, о чём я?

В трубке затрещало, и я представил, как Марио перекладывал телефон, что он делал, когда немного нервничал. Марио знал, что я никогда не любил компанию. Или, может быть, просто понял это по моему тону. Он бы не продержался так долго в качестве главы семьи, если бы не знал об этом.

— Ты далеко? — спросил он.

— Я буду там через пять минут. — Я приостановился и повернул к выходу из аэропорта. — Хорошо, что ты вернулся домой, Марио.

— Ты же знаешь, я люблю Кэти как дочь. Я кое-что слышал.

— О, я знаю, Марио, я знаю.

Я нажал на красную иконку телефона на экране, завершая разговор. Может быть, он сбежал, вернулся на самолёт и обосновался в Нью-Йорке. Марио должен был понимать, что это разумный поступок.

Однако, Марио придерживался определённых стандартов. Он поддерживал каждый план, который когда-либо осуществлял.

Когда я подъехал к нему на взлётно-посадочной полосе, Марио стоял во весь рост, шёлк его темно-синего костюма развевался на ветру. Золотые пуговицы на манжетах сверкали в лучах заходящего солнца. Несмотря на всё, что ему пришлось пережить, несмотря на все те годы, что он был главой семьи, Марио выглядел хорошо.