Я всегда могу позвонить и спросить Тайсона, но хочу посмотреть, совпадет ли то, что он мне скажет, с тем, что скажет она. Я доверяю ей больше, чем любому лорду.

Она опускает глаза к полу.

— Тайсон отправил ему мою фотографию... Адам перезвонил. Я умоляла его... — Из ее горла вырывается рыдание. Я обхватываю ее руками, прижимая к себе ее дрожащее и мокрое тело.

Смотрю на Хейдина, и он тяжело вздыхает, в то время как Кэштон внимательно наблюдает за ней. Когда его глаза встречаются с моими, он кивает, давая понять, что думает о том же, о чем и я.

— Если у него есть мобильник, его можно отследить.

— Он звонил с анонимного номера, — бормочет она мне в шею.

Парни стоят и смотрят на меня, а я наклоняюсь, поднимаю ее на руки и несу в ванную. Опускаю ее в теплую воду и откидываю волосы с ее лица.

— Я сейчас вернусь, — говорю я ей, возвращаюсь в спальню и закрываю дверь в ванную.

— Что думаешь? — спрашивает Кэштон.

— Думаю, что Адам в бегах, чтобы спасти свою задницу. — Хейдин фыркает. — И если мы не сможем его выследить, то никогда его не найдем.

— Сейчас он может быть где угодно. Эштин сказала, что видела его пять дней назад, — добавляет Кэш. — За пять дней Адам может проделать большой путь.

Дверь моей спальни распахивается.

— Что, блядь, происходит? — требует отец, входя в комнату.

Я становлюсь перед дверью в ванную, зная, что Эштин лежит в ванной голая. Он видел, как я трахал ее в присутствии лордов. Это было необходимо для того, чтобы подтвердить, что она принадлежит мне. Теперь все изменилось.

— Сэинт? — огрызнулся он. — Мне только что позвонили. Эштин и Адам пропали, их мать мертва, а Алтус не отвечает на звонки.

Никто из нас ничего не говорит.

Он скрещивает руки на груди.

— Сэинт... где, блядь...?

Дверь позади меня открывается, и отец отходит. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что Эштин только что вышла из моей ванной. То, как Хейдин склоняет голову, и вздох Кэштона говорят мне все, что мне нужно знать. Повернувшись, я снова вижу ее с обернутым вокруг тела полотенцем, мокрые волосы прилипли к покрасневшей от горячей воды коже.

Взгляд отца перескакивает с нее на меня, затем он смотрит на Хейдина и Кэштона, как будто хочет, чтобы кто-то из нас объяснил, как она здесь оказалась и почему она практически голая в моей спальне.

— Я…

— Отец, дай нам минутку. — Я прерываю все, что она собиралась сказать.

Его глаза медленно осматривают ее с ног до головы, прежде чем встретиться с моими.

— Мой кабинет. Десять минут, — приказывает он, поворачивается и уходит, захлопнув за собой дверь.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Эштин...

— Они все мертвы? — спрашивает она, глядя на меня своими мокрыми глазами. — И отец тоже?

Положив руки на ее плечи, я лгу:

— Нет. С ним все в порядке. — Бедняжка уже потеряла мать и, возможно, брата. Мне не нужно, чтобы она думала, что у нее никого не осталось. Не сейчас, когда у нее есть я. — Я пойду поговорю с папой. Сейчас вернусь.

Она кивает, как будто я спрашиваю разрешения.

— Одну минуту. — Жестом показываю на дверь спальни, и ребята выходят за мной в коридор. Закрыв за собой дверь, я поворачиваюсь к ним лицом. — Оставайтесь с ней. Я сейчас вернусь. — Поворачиваюсь к ним спиной и направляюсь в сторону офиса, когда меня останавливают слова Хейдина.

— Он никогда не позволит ей остаться здесь.

Я скрежещу зубами, но он прав. Я пытаюсь найти оправдание тому, что с ней делать. Она скрыта здесь от Лордов, но, опять же, Лорды управляют этим. Мы не имеем права голоса в «Карнаже». На данный момент, нет. Пока наши отцы не передадут его нам.

— Ты можешь кое-что сделать, — говорит Кэштон, привлекая мое внимание.

Я смотрю на него, и он улыбается.

— Это все равно должно было случиться. — Он беззаботно пожимает плечами.

Это мой единственный вариант на данный момент. И он прав, это все равно должно было случиться.

Войдя в кабинет отца, я застаю там не только его, но и отца Хейдина и Кэштона. У них, блин, совещание, и я догадываюсь, что тема разговора — моя девочка.

— Присаживайся, сынок.

— Я постою. — Скрещиваю руки на груди, расширяя свою позицию.

— Сэинт.

— Я разберусь с этим, Гарретт, — говорит мой отец отцу Хейдина.

Отец Кэштона просто смотрит на меня. Он немногословен. Думаю, именно поэтому Кэштон — шутник в нашей группе. Ему приходилось постоянно развлекать себя.

— Если речь идет об Эштин, то она никуда не денется.

— Ее семья мертва, — огрызается Гаррет, подтверждая то, что я уже предположил.

— Я — ее семья, — заявляю я. — Если они хотят забрать ее, им придется убить меня.

Ухмылка отца Кэштона вызывает у меня жуткое чувство.

— Это мы еще посмотрим.

— Что это значит? — огрызаюсь я, делая шаг вперед.

Отец произносит.