— Отведи ее в кабинет и не трогай, блядь, иначе я тебе обе руки сломаю. Без них тебе будет трудно дрочить. — С этими словами он отпускает руку и заходит в комнату, захлопывая дверь с такой силой, что я вздрагиваю.

Мужчина поднимается на ноги, держась за сломанную руку. Из мизинца торчит кость, а палец уже опух.

— Вставай, мать твою, — рычит он сквозь стиснутые зубы.

Поднимаюсь на ноги, и на этот раз парень идет впереди меня. Мы заходим в лифт в конце коридора, он поворачивается ко мне лицом, когда двери захлопываются. Вжимаюсь спиной в зеркальную стену, он смотрит на меня сверху вниз, но я замечаю блеск в его глазах. Он изо всех сил старается не заплакать.

Обхватываю себя руками, и он грубовато смеется.

— Как только моя рука заживет, я, блядь, сломаю тебе шею.

Прижимаюсь к нему, моя грудь ударяется о его.

— Удачи тебе. — Одариваю его сладкой улыбкой «пошёл, ты». После того, что только что сделал Хейдин, я знаю, что никто в «Карнаже» меня не тронет. Потому что если Хейдин защищает меня, то все братья тоже, а они управляют этой сукой.

— Ты не будешь улыбаться, пытаясь вдохнуть, пока я буду тебя насиловать, кусок дерьма. Не волнуйся, я убью тебя только после того, как кончу на твои фальшивые сиськи.

Мой желудок опускается от его слов, и он это видит, потому что его улыбка заставляет встать дыбом волоски на моем затылке.

Лифт с грохотом останавливается, и он поворачивается, чтобы выйти. Медленно иду за ним, мои ноги тяжелеют. Его слова действуют на меня сильнее, чем следовало бы. «Карнаж» — большое место, целый город, и мне приходится напоминать себе, что тот «Карнаж», который я оставила, возможно, не тот который есть сейчас. Он был агрессивным тогда, и, уверена, сейчас он еще хуже.

Мужчина останавливается перед дверью, распахивает ее и смотрит на меня. Вхожу в комнату, и мой пульс начинает учащенно биться, когда я вижу Сэинта, сидящего за большим черным деревянным столом. Он даже не удосужился поднять взгляд, его голова наклонена вперед, в одной руке ручка, в другой — телефон, прижатый к уху.

Человек, доставивший меня, прочищает горло, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он выходит, закрывая дверь. Не обращаю внимания на то, что он держит сломанную руку за спиной. Очевидно, он не хочет, чтобы Сэинт или Кэштон задавали вопросы. Тогда ему пришлось бы объяснять, что он со мной сделал.

Надеюсь, он убежит в свою комнату и будет плакать, как ребенок.

Поворачиваюсь лицом к офису, у меня перехватывает дыхание, когда я вижу стоящего передо мной Сэинта. Он протягивает правый кулак, и я смотрю на него. Его левая рука тянется вперед и хватает мою, держит ладонь открытой, правой он вкладывает в нее резинку для волос.

— Собери волосы. И больше никакого беспорядочного, небрежного дерьма. Хочу, чтобы все было убрано с твоего лица, — приказывает он, отступая назад. Он явно не собирается признавать, что трахнул меня прошлой ночью и оставил неудовлетворенной. Это просто еще один способ разбрасываться своей властью. Он хочет, чтобы я ползала на четвереньках, умоляя об оргазме. Мы оба знаем, что у меня нет стыда, когда речь идет о том, чтобы кончить.

Нервно облизывая губы, наклоняюсь и провожу руками по густым волосам, собирая их в высокую прическу, а затем туго завязываю. Когда я выпрямляюсь, Сэинт уже стоит у своего стола в другом конце кабинета. Он кивает головой, словно одобряя.

— Раздевайся, — приказывает он, и мое сердце подскакивает от волнения и страха. Почему я здесь? Что он собирается заставить меня делать?

Обвожу глазами комнату. По всей длине стены за его столом расположены окна от пола до потолка. Белые шторы раздвинуты, демонстрируя лес, окружающий город. Сегодня хмурый день в Пенсильвании. Я скучала по деревьям, по дождю, по холодной зиме. В Лас-Вегасе всегда было жарко.

— Эштин, — окликает он, заставляя меня подпрыгнуть.

Пытаюсь трясущимися пальцами судорожно развязать мантию. Стряхиваю мягкую ткань с плеч, и она падает на пол у моих ног. Убираю руки в сторону, не желая прятаться, но и не зная, что с ними делать. Я не хочу возвращаться в прошлое и быть той невинной женщиной в комнате, которая пряталась от него.

Сэинт перемещается и встает перед большим зеркалом, обрамленным черным деревом, поворачивается, открывает ящик стола и бросает на поверхность какую-то веревку.

Сердце бешено колотится, стараюсь замедлить дыхание, потому что в кабинете стоит тишина.

— Подойди сюда. — Один только звук его голоса заставляет меня хныкать, и я слышу, как Кэштон хихикает, сидя за столом. Он даже не поднял глаз, слишком занят, читает что-то на телефоне, откинувшись в кресле, его ноги лежат на столе.

Мне тяжело, но удается подойти к нему, не споткнувшись. Как только останавливаюсь, он хватает меня за руку и тянет, чтобы я встала перед зеркалом. Сэинт стоит у меня за спиной, и я наблюдаю за ним через зеркало. Он берет в руки веревку, и мое дыхание учащается.