— А если ты проснешься все еще связанной?

— Еще лучше. — Стонет она.

Наконец я завожу машину и приказываю:

— Езжай домой и прими их, когда приедешь. — Мне нужно заехать в Дом Лордов на встречу и взять несколько вещей, прежде чем смогу приехать. Это даст ей достаточно времени, чтобы подготовиться к моему прибытию.

— Хорошо...

— Эштин, не принимай больше, чем положено. — Хочу, чтобы это понравилось нам обоим, и мы не пожалели. Она меньше своей матери и к тому же не принимает их регулярно, а значит, у нее нет к ним привыкания, и ей нужно принять меньше, чем положено для ее организма.

— Конечно.

Когда мой палец проникает в Эштин, она приподнимает бедра и стонет.

Черт, как же мне не хватало этого звука. Было так трудно сохранить свою личность в тайне, когда я трахал ее в зале клуба. Мне хотелось сорвать маску и смотреть на ее глаза, когда она кончала. Моя любимая не контролирует свое тело. И никогда не контролировала. Эш любит, когда ее используют и оставляют со спермой, вытекающей из киски.

Убрав палец, встаю и откидываю остатки одеяла на край кровати. Затем переползаю на Эштин, раздвигая при этом ее ноги. Ее голова наклонена вправо, темные волосы лежат на белой подушке, но она не шевелится. За последние несколько дней ей пришлось многое пережить. Это только начало.

Устроившись между ее раздвинутыми бедрами, наклоняюсь над верхней частью ее тела, тянусь к краю между матрасом и кроватью и достаю оттуда кожаные ремни. Застегиваю по одному на каждом запястье и закрепляю их над ее головой.

Она в отключке, но я знаю, что моей девочке нравится, когда над ней доминируют. Откинувшись назад, я поглаживаю ее груди и сжимаю их. Затем шлепаю по внешней стороне обеих.

Это вызывает ответную реакцию. Ее тяжелые глаза открываются, длинные и темные ресницы трепещут, когда она бесцельно оглядывается вокруг, пытаясь понять, что ее окружает.

Снова шлепаю по сиськам, и с ее приоткрытых губ срывается хныканье.

— Вот она.

Ее грудь вздымается от глубокого вдоха, руки осторожно тянут за ограничители.

— Ч-что? — заикается она, выгнув шею, чтобы понять, почему не может двигать руками. Звук, с которым она дергает их сильнее, заставляет меня улыбнуться.

Провожу рукой по гладкой киске, и ее дыхание сбивается, а тяжелые глаза находят мои. Эштин одурманена, но не совсем потеряла сознание. Два моих пальца проникают в нее, и она выгибает спину, постанывая.

Убрав их, берусь за головку своего пронзенного пирсингом члена и ввожу в нее, наслаждаясь тем, как сжимается ее киска. Ее ноги упираются в меня, и я хватаю ее за колени, разводя их вверх и наружу, широко раскрывая, ее стон громче раската грома. Полностью погружаю свой член в ее киску. Она не мокрая, но и не сухая. Я люблю, когда она течёт для меня, но мне также нравится, когда приходится поработать над этим.

С Эштин все всегда было сложно. Я люблю ее. Ненавижу ее. Все всегда было черным или белым. Никаких серых зон.

— Блядь, милая. — Стону, опустив глаза и наблюдая за тем, как мой член входит и выходит, пока она продолжает бесполезную борьбу с кожаными путами на запястьях. Я должен сказать ей, чтобы она берегла силы, но не буду. Она сама догадается.

— Сэинт, — задыхается Эштин, ее тело выгибается, ноги дрожат в моих руках. — О... Боже.

Вырываюсь из нее и резко подаюсь вперед, изголовье бьется о стену, заставляя ее вскрикнуть. Ее киска сжимается, и я наблюдаю, как мой уже мокрый член выходит из нее. Она опускается на матрас, пытаясь перевести дыхание.

Отпускаю ее ноги, берусь за бедра и переворачиваю ее на живот. Она пытается сопротивляться, но я легко раздвигаю ее ноги, заставляя ее задницу подняться в воздух и выгнуть спину с высоким наклоном.

Схватив свой мокрый член, снова вхожу в нее. Свободной рукой хватаю ее за темные волосы и поднимаю голову с кровати. Она вскрикивает, а сзади меня сверкает молния, освещая комнату.

Мои колени обхватывают ее ноги, и я опускаюсь на ее спину, упираясь локтями в кровать по обе стороны от ее головы. Осторожно отвожу ее волосы от лица и накручиваю их, прежде чем откинуть в сторону.

— Хочу видеть твое лицо, красавица, — говорю я, прежде чем моя левая рука зажимает ей рот.

Она впадает в неистовство, выгибает бедра и раскачивает свое тело, заставляя свою киску трахать мой член, и это вызывает у меня смешок. Ее руки скрещены в запястьях из-за новой позиции.

— Прости меня, милая. — Ложь. — Ты просто лежала здесь... голая и умоляла, чтобы тебя трахнули. — Я, блядь, умирал по ней весь день. Пытался быть терпеливым, но говорил себе, что мне это не нужно. Она здесь, так что я вполне могу получить то, что мне принадлежит.

Наваливаюсь на нее всем телом и вгоняю глубже свой член.