— Не угрожал изнасиловать и убить ее. — Я заканчиваю за него. Не заботясь о том, что он еще скажет, отталкиваюсь от стойки и делаю шаг вперед, а он начинает кричать, пытаясь отстраниться, но ничего не получается.

Девин подкатывает тележку к Эмерсону и вынимает шприц. Он знает, что его ждет. Он уже проходил через это. Обычное дело для клеймения. Но в этот раз будет немного по-другому. Братья Спейд гордятся своей креативностью. Не то чтобы существовал свод правил, как пытать и убивать людей. Но если бы таковой существовал, мы были бы теми, кто его напишет.

— Маленький укольчик, — говорит Девин, кладя левую руку на голую грудь Эмерсона, а сам втыкает иглу ему между ребер, вводя порцию адреналина прямо в сердце. Я не хочу, чтобы этот ублюдок потерял сознание и пропустил все самое интересное.

Из его рта начинает течь кровь, и я смотрю на Хейдина.

— Он прикусил язык.

— Жаль, — сухо говорит он.

Девин заканчивает и убирает иглу, кивая мне, прежде чем удалиться.

— Хейдин, — говорю я, и он идет за Эмерсоном, причитая. Его тело бесконтрольно корчится в кресле. Он пристегнут так крепко, как только можно, но его тело теперь работает на адреналине. Следующие пятнадцать минут он будет бороться изо всех сил, пока не потеряет сознание.

Беру со стойки старый, ржавый и испачканный кровью тесак и подхожу к креслу.

Ему удается обрести голос — изо рта летят слюна и кровь.

— Нет. Нет. Нет. Пожалуйста...

Опускаю острое лезвие прямо на его запястье и, ударив о металлический стол, отсекаю его.

Вслед за этим раздается пронзительный крик, от которого у меня звенит в ушах, а кровь брызжет на стол и на пол. То, что у него больше нет запястья, означает, что его рука свободна от фиксатора. Поэтому Хейдин хватает его за предплечье и прижимает к столу. Его отрезанная рука скатывается с края столешницы на пол. Я отпихиваю ее в дальний угол, оставляя по пути кровавый след.

— Не волнуйся, у меня есть кое-что на этот случай, — заверяю я его, беря в руки клеймо, которое лежало в ведре с горячими углями. Хейдин держит его руку, а я нажимаю на железку с клеймом 666 на том конце руки, где когда-то была его кисть.

Его крик рикошетит от бетонных стен, когда я снова нагреваю клеймо и повторяю процедуру.

— Я буду делать это столько раз, сколько потребуется, чтобы остановить кровотечение, — говорю я ему, а он рыдает, как ублюдок, которым и является.

После еще двух раз я убедился, что все достаточно хорошо. Хейдин отпускает его и он прижимает руку к груди.

— Осталось сделать последнее, и ты можешь идти, — говорю я Эмерсону.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я Хейдина, наблюдая за тем, как он подходит к прилавку, достает из заднего кармана ключ и отпирает один из верхних шкафов.

Хейдин не поворачивается ко мне лицом.

— В моей жизни было много сомнительных поступков. Мне нужно, чтобы ты уточнил, Сэинт. — Его голос ровный, но я вижу, как он напряжен. Обычно это дерьмо выводит его из себя. Он все еще в настроении, и ему просто нужна киска.

Ухмыляюсь его манере избегать вопроса, хотя он знает, о чем я спрашиваю.

— Эштин. Почему ты рассказал мне о том, что случилось? — Для человека, который два дня назад сказал мне, что убьет ее, если увидит, он, черт возьми, защитил ее, когда пришло время.

Положив на прилавок все, что хотел, он поворачивается ко мне лицом и скрещивает свои татуированные руки на груди. Всхлипывания Эмерсона заполняют комнату, и он говорит поверх них.

— Она рассказала тебе, что случилось?

Я хмурюсь, не ожидая такого ответа.

— Нет... — Я замолчал, поняв, что он имел в виду. Он хочет, чтобы у нее были неприятности. Он хочет сказать мне, что она все та же коварная маленькая дрянь, которая стреляла в меня и бросила умирать все эти годы назад.

Не могу с ним спорить. Думал ли я, что, притащив ее сюда, смогу изменить то, что произошло? Нет. Но я просто эгоистичный кусок дерьма. Все Лорды такие. Нас этому учат. Хочешь ее? Она твоя. Она тебе не принадлежит? Забирай. В нашем мире такое мышление может означать что угодно. Неважно. Лорды, прежде всего, неудержимы.

Эштин всегда была моей, и я не собирался позволить этому измениться. Она будет жить здесь со мной, пока я не решу, что она мне больше не нужна, и тогда, если ей повезет, я убью ее. Если нет — передам кому-нибудь другому. В конце концов, лорд может делить свою леди с кем захочет.

Через час, приведя себя в порядок, возвращаюсь в офис. Хейдин предпочел вернуться в свою комнату. Готов поспорить, что его больше беспокоит присутствие Эштин, чем голая девушка, прикованная в его комнате.

Эштин все еще стоит на коленях перед зеркалом; ее глаза закрыты, а голова медленно двигается, пока она сосет член. Слезы и слюни стекают по ее красивому лицу. Уверен, что действие обезболивающего спрея уже прошло.

У меня больше нет настроения сидеть за столом и слушать, как она сосет искусственный член.