Как только я установил часы на нужное мне место, я нажимаю на кнопку воспроизведения. Вижу, как Эштин выходит из своей комнаты, а Эмерсон уже ждет ее. Он дергает ее за руку и толкает вперед. Ставлю видео на паузу, вставляю наушники и снова нажимаю на воспроизведение. Не хочу, чтобы она знала, что я смотрю видео и слышу звук.

От того, что происходит дальше, у меня закипает кровь. Почему она не сказала мне, что он сделал? Почему я не обратил на него внимания, когда он вошел с ней в кабинет? Мое тело напрягается, когда он разговаривает с ней в лифте. Мне и моим братьям абсолютно наплевать, что происходит с теми, кто находится здесь, но Эштин? Мне, блядь, не все равно, кто с ней разговаривает, прикасается к ней и угрожает.

Жду, пока он выйдет и закроет дверь офиса, прежде чем остановить видео, выдернуть наушники из ушей и повернуться, чтобы посмотреть на нее. Она закрыла глаза, ее тело подалось вперед, а фаллоимитатор уже принят на три дюйма. Слюни стекают по ее рту. Из-за того, что она не чувствует горла, слюны выделяется больше, чем обычно.

Подойдя к столу Кэштона, наклоняюсь к нему, и он поднимает на меня глаза.

— Присмотри за ней. Скоро вернусь.

Он кивает и возвращается к тому, с кем переписывается по мобильнику. Я не могу взять его с собой, потому что не хочу оставлять ее здесь одну, связанную и уязвимую. Особенно после того, что я только что увидел и услышал.

Толкнув дверь, выхожу из офиса и поднимаюсь на лифте в птичью клетку. Выйдя из лифта, иду по коридору и даже не стучусь. Распахнув дверь, я обнаружил, что Хейдин сидит в кресле у двойных дверей на балкон. Женщина, которую я видел на камере, стоит перед ним на коленях. Ее руки скованы наручниками за спиной. Она голая, и он трахает ее в рот.

— Мне нужна твоя помощь, — говорю я ему.

Он кивает, но не обращает на меня никакого внимания. Прислоняюсь к двери, наблюдая за тем, как она хлюпает и посасывает его член, словно это соломинка. Это напоминает мне об Эштин, и эта мысль выводит меня из себя. Я должен сейчас слушать, как она сосет, а не то, что собираюсь сделать.

Его руки путаются в ее коротких светло-русых волосах, и он выгибает спину, проталкивая свой член дальше в ее горло. Она опускается на колени, изо всех сил пытаясь бороться с ним. Но это бесполезно. Он удерживает ее голову, его мышцы напрягаются, и он заставляет ее глотать.

Когда он выходит, она задыхается, из уголка ее рта падает сперма и слюна. Я вижу ее глаза — сплошные черные линзы. Это как завязать глаза, не закрывая лицо. Они позволяют видеть только темноту, но он все равно может разглядеть ее выражение. Хейдин любит использовать их на тех, кого трахает.

Встав, он поднял ее с трясущихся колен за волосы, заставив вскрикнуть. Он подвел ее к дальней стене и повернул лицом к ней.

— Не двигайся, — приказывает он, шлепая ее по голой заднице, отчего она подпрыгивает.

Затем он берет ошейник, застегивает его на шее и тянет за конец цепи, свисающей с потолка, соединяя его с передней частью. Это положение заставляет ее выгнуть шею и приподняться на цыпочки. Она борется между стоном и попыткой дышать.

Он поднимает с пола свои джинсы и надевает их вместе с рубашкой. Затем идет ко мне.

— Я вернусь. — Она еще сильнее сопротивляется, когда мы выходим из комнаты, и он захлопывает ее, запирая снаружи. Все наши двери имеют бесключевой доступ. Каждая из них требует отпечатка пальца. Это не позволяет другим проникнуть внутрь и убить нас посреди ночи. Я бы не сказал, что кто-то может это сделать, но никогда нельзя быть слишком уверенным.

С тех пор как ушла моя возлюбленная, было принято много мер.

Хейдин даже не спрашивает, в чем мне нужна помощь. Никогда не спрашивает. Всегда готов испортить мне жизнь. И я как раз собираюсь это сделать.

Достаю из кармана телефон и набираю нужное мне местоположение. Здесь, в «Карнаже», у каждого есть устройство слежения — даже у нас, братьев. Все остальные — для того, чтобы никто не мог от нас скрыться. Наши — для защиты.

Мы — Лорды, но мы не неприкасаемые. Мы те, кого считают изгоями нашего тайного общества. Единственная причина, по которой они не убили нас — мы им нужны. Никто другой не захотел бы управлять «Карнаже»м». Именно поэтому столетия назад они придумали братьев Спейд. Лорды известны тем, что убивают тех, кто их обижает или идет против их клятвы. Но смерть слишком легка, и иногда Лорд заходит слишком далеко. Он заслуживает большего, чем нож в шею и неглубокая могила. Вот тут-то мы и приходим на помощь.

— Морг, — говорю я, и зубы мои скрежещут. Каждый раз, когда я оказываюсь там, вспоминаю, что Эштин почти удалось уйти от меня. То есть, я могу смириться с тем, что она в меня стреляла. Часть меня напрягается при одной только мысли о том, что у нее хватило наглости сделать это. Но бросить меня? Она заплатит за это. И как бы сильно я ее ни любил, не могу забыть о том, через что мы прошли после ее побега.

Хейдин молчит. Он просто засунул руки в передние карманы джинсов и прислонился к стене, уставившись прямо перед собой. Я даже не уверен, что он дышит.

Быстро отправляю сообщение и убираю телефон в карман.