Она выгибает шею, всхлипывая от моих слов, и кричит, ещё сильнее вырываясь из фиксирующих её ремней.

— Пожалуйста.

Её соски затвердели, и я шлепаю по внутренней стороне бедра, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Стон, срывающийся с приоткрытых губ, говорит мне всё, что нужно знать.

— Слова, Шарлотта.

— Да, — её голос срывается, и я улыбаюсь про себя, потому что не задал ей ни одного вопроса.

Мои руки снова скользят по её вздымающейся груди к соскам, не в силах от них оторваться.

— У тебя твердые соски, куколка, — я обхватываю её правый сосок и провожу по нему большим пальцем.

Выгибая спину, она прерывисто втягивает воздух.

— Поговори со мной.

Я хочу поставить её в неловкое положение. Хочу унизить её. Хочу, чтобы она знала: мне плевать на то, что её беспокоит. Я собираюсь найти её границы и подтолкнуть её ещё дальше. У неё их уже не останется, как только я уйду от неё.

— Пожалуйста? — она шепчет.

— Что «пожалуйста»? — спрашиваю, проводя пальцами по её груди.

Холодная комната наполняется её тяжелым дыханием и мне нравится, как это звучит. Не терпится увидеть, как она будет бороться в тех позах, в которые я собираюсь её поставить.

— Я… — она облизывает губы.

— Скажи мне, — мои пальцы скользят по её животу: по тазовой кости над ремешками и по внутренней стороне бедра. Её ноги дрожат на подставках, и я улыбаюсь.

— Тебе придется попросить меня, куколка.

Смотрю ей в глаза, но они крепко зажмурены. Снова предупреждающе шлепаю её по внутренней стороне бедра, и они распахиваются, встречаясь с моими.

— Что тебя возбуждает больше всего? — я знаю, о чём она боится попросить.

Обычно клизма не причиняет боли. Но, конечно, сейчас она не обычная. Я сделал воду чуть холоднее обычного, и собираюсь наполнить её чуть большим количеством, чем, по моему мнению, она сможет удержать. Хочу заставить её плакать и умолять. Не по тем причинам, по которым она делает это сейчас, но, эй, это даже лучше.

— Это из-за того, что ты голая и связанная? Из-за того, что в твою задницу что-то засунули, наполняя тебя до краев? Хм?

Снова шлепаю её по внутренней стороне бедра. Сильнее.

Она вскрикивает, выгибая спину, настолько насколько позволяют ремни.

— Пожалуйста… пожалуйста, прикоснись ко мне.

— Где, Шарлотта? — снова шлепаю её. В том же месте, но с большей силой, так, что обжигает руку.

— Моя киска, — кричит она, покачиваясь на столе.

Провожу рукой по внутренней стороне бедра, пока не обхватываю её пизду.

— Это то, чего ты хочешь?

Моя рука лежит на ней, чувствуя тепло и влажность. Я убираю руку и снова шлепаю.

Она дергает за ремни, вскрикивая. Зажимаю ей рот свободной рукой и наклоняюсь к её лицу, встречаясь глазами с её полными слёз.

— Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь услышал тебя, да?

Она качает головой и резко вдыхает через нос.

— Мы же не хотим, чтобы они узнали, какая ты отчаявшаяся шлюха.

Я ввожу палец в её киску. Она мокрая. Конечно, я уверен, что отчасти это из-за смазки, которую использовал Гэвин для осмотра, но я также знаю, что это из-за её возбуждения. Она на взводе.

— Моя куколка — маленькая грязная шлюха? — я добавляю второй палец.

Быстро моргая, она выгибает шею, а я убираю пальцы и снова шлепаю по ней, заставляя её быстро кивнуть.

— Хорошая девочка, — хвалю её, просовывая их обратно, и её грудь быстро поднимается и опускается.

— Ты такая узкая, куколка, — чувствую, как она сжимается вокруг меня.

Вытаскиваю пальцы, и она падает на стол, не переставая плакать. Слёзы льются из её глаз нескончаемым водопадом. Я шлепаю её снова, и снова, и снова. Звук наполняет большую комнату, а пакет продолжает вливать в неё мыльный раствор, наполняя её живот, как воздушный шарик.

— Ты такая красивая, Шарлотта. Такая красивая, отчаявшаяся шлюха, — её плечи вздрагивают от моих слов. — Такая идеальная.

Моя свободная рука остается на её лице, закрывая щеки и рот. Она будет проводить много времени со мной с кляпом во рту по многим причинам. Одна из них — мне нравится, как она выглядит, когда понимает, что у неё нет голоса. Уязвимая и немного испуганная, но в то же время возбужденная.

Я провожу пальцами по её клитору, нежно играя с ним, прежде чем очень медленно ввести в неё один палец. Её дрожащее тело умоляет о большем.

— Ты хочешь кончить? — спрашиваю, убирая руку с её лица.

— Пожалуйста… Хейдин. Пожалуйста, — она шмыгает носом.

Убираю палец и снова шлепаю.

Она прикусывает губу и выгибает шею.

— Хорошая девочка, — хвалю её. Она так быстро учится. — Если ты издашь хоть звук, я остановлюсь. Поняла?

Она быстро кивает и задыхается.

— Д-да.

Мой взгляд падает на её раздвинутые ноги.