Размазывая смазку по пальцам, я провожу ими по её сжавшейся попке, и она вздрагивает.

— Всё в порядке, — не теряя времени, ввожу в неё кончик одного из них. Я привел её сюда не просто так, и у меня нет настроения это затягивать.

Слышу, как она всхлипывает, пока её тело борется с ремнями. Вытащив палец, повторяю процесс, проталкивая его чуть глубже.

— Ты молодец, куколка.

Её ноги напрягаются, натягивая кожаные ремешки, удерживающие их широко раздвинутыми для меня. Я усиливаю давление и ввожу второй палец, заставляя её хныкать, от чего её задница сжимается вокруг меня.

Затем я вынимаю их и снова беру лубрикант. Ещё раз смазываю её и сначала ввожу палец обратно в её попку, прежде чем вытащить и заменить его сдутым расширителем.

— Глубокий вдох, куколка.

Она судорожно втягивает воздух, и я начинаю медленно вводить его.

— То, что надо. Прекрасно.

— Хей-дин, — её тихий голос срывается, а стол сотрясается от её бесполезной борьбы.

— Тс-с-с, ты всё делаешь правильно, Шарлотта, — заталкиваю пробку глубже в её задницу. — Так хорошо. Почти готово.

— О-о-о-о-о-оу-у, — она кричит, пытаясь оторвать попку от стола.

Наблюдая, как расширитель входит в неё, я говорю:

— Вот и всё.

Надуваю расширитель так, чтобы она не могла его вытолкнуть, и поворачиваю клапан, чтобы раствор поступал медленно и равномерно.

Я снимаю перчатки и выбрасываю их в мусорное ведро, пока она борется с ремнями, отчего халат немного распахивается, потому что её руки подняты над головой.

— Это займёт около часа, — сообщаю ей, подходя к раковине и моя руки. — А потом ты подержишь его ещё тридцать минут, — вытираю руки и выкидываю бумажные полотенца.

Обычно это занимает больше времени, но мы начнём с маленьких шагов. У меня полно времени, чтобы проверить её.

Она сидела, зажмурив глаза, пока я не заговорил, а потом в ужасе распахнула их.

— Что… нет… я не могу…

— Можешь, — провожу костяшками пальцев по её мокрой щеке. — Ты сможешь, Шарлотта.

Она качает головой, делая глубокий вдох.

— Тебе больно?

— Нет, — шепчет она.

Просто стыдно. Ей нужно привыкнуть к этому. Я собираюсь поставить её в такое количество ситуаций, заставляющих краснеть и плакать. У меня бесконечное количество идей.

— Пожалуйста?

От её тихого стона мой член становится чертовски твёрдым. Блядь, я возбуждён с тех пор, как она впервые вошла в мою жизнь. Должен был догадаться, что она — ловушка: такую красоту можно использовать только как оружие. Я пережил посвящение и пытки, и это то, на что я сам подписался, не позволю киске быть единственным, что меня прикончит.

— О чём ты просишь?

Её руки сжимаются в кулаки, когда она натягивает ремни на маленьких запястьях, привязанные к верхушке стола.

— Я… э-э-э, — она стонет, покачивая бёдрами из стороны в сторону. Тихие всхлипывания срываются с пухлых губ, и я протягиваю руку, провожу костяшками пальцев по её раскрасневшимся щекам, стирая слёзы.

Её отяжелевшие веки открываются и встречаются с моими глазами. Опустив руку, я провожу по её вздымающейся груди и, чтобы проверить реакцию, нежно ласкаю затвердевший сосок. Её сиськи идеальны, именно такими я представлял их каждый раз, когда она сидела в комнате Карнажа, притворяясь другой. Они больше, чем казались в её блузках, которые она обычно носила. Я задаюсь вопросом, не прятала ли она их специально. Её киска выбрита, и у неё есть кольцо с розовым камнем в пупке.

Мой взгляд возвращается к её лицу, и она стонет, прижимаясь бёдрами к ремню.

— Тебя это заводит, куколка?

Шарлотта крепко зажмуривается и отворачивается, пытаясь спрятаться от меня.

Обхватив рукой хрупкую шею, прижимаю её к столу и приказываю:

— Посмотри на меня.

Она выпрямляет голову и сглатывает, уткнувшись в мою ладонь, её влажные ресницы трепещут.

— Смотри на меня, Шарлотта. Я хочу тебя видеть.

Из уголков её глаз снова текут слёзы, когда она моргает.

— Поговори со мной. Используй слова.

Она приоткрывает губы и прерывисто вздыхает. Её бедра приподнимаются над столом, и она хнычет.

Отпустив её шею, беру со стола ещё один медицинский ремень и закрепляю его низко на бёдрах, фиксируя их.

— Не хочу, чтобы ты его вытащила, — говорю я, хотя знаю, что это невозможно.

Отодвигаюсь и нависаю над её лицом.

— Тебе больно? — моя рука нежно гладит её плоский живот, чувствуя, как она дрожит.

Качая головой, она делает глубокий вдох.

— Нет… но что… это? Я… — она снова закрывает глаза и плачет. Бедняжка так запуталась.

— Я делаю тебе удерживающую клизму, Шарлотта. Я вливаю в тебя мыльный раствор, и пока не решу, что достаточно, я заставлю тебя удерживать её. Когда я решу, что ты продержалась достаточно долго, я позволю тебе облегчиться.